Тележурналист с большим стажем ценит в своей работе разнообразие

10. Август 2014

Теэт КОРСТЕН

Когда вирумаасцы слышат словосочетание «Эстонское национальное телерадиовещание» (ERR), то у многих оно ассоциируется с личностью Аго Гашкова, уже более четверти века являющегося корреспондентом ERR в обоих Вирумаа.

"В 1979 году Эстонское радио искало молодых репортеров, я поехал в Таллинн и попробовал. Меня приняли, и первый сюжет я сделал для "Субботней мозаики" о Крыме, куда второкурсники-геологи из Тартуского университета ездили на практику".

— Наш стандартный вопрос в данной рубрике: как вы стали журналистом?

— Стандартным ответом было бы, что так уж получилось. Однако на самом деле я еще в основной школе начал писать в тогдашнюю детскую газету «Säde». В средней школе переводил для тартуской газеты «Edasi», и когда в 1979 году Эстонское радио искало молодых репортеров, я поехал в Таллинн и попробовал. Меня приняли, и первый сюжет я сделал для «Субботней мозаики» о Крыме, куда второкурсники-геологи из Тартуского университета ездили тогда на практику. При работе в Вирумаа геологическое образование оказалось в любом случае на пользу.

— Поскольку начинали вы на радио и там вас сейчас тоже можно услышать часто, то как бы вы описали различие между этими двумя СМИ — радио и телевидением? И что в них общего?

— Радио можно ведь назвать «телевидением для слепых», в действительности оно все же ближе к людям, нежели телевидение и online-медиа. Радио можно слушать, занимаясь другими делами, в магазине, за рулем. Телевидение и Интернет требуют большего внимания, чем радио. Радионовости, которые читают раз в час, быстрее доходят до места, чем online-информация, которая, правда, выглядит более оперативной, но в действительности таковой не является.

— В Эстонии жалуются, что русскоязычные люди часто находятся в своем медийном пузыре. Вы, как вирумааский корреспондент ERR, наверняка сумеете сказать, каков этот пузырь и как его разорвать?

— В своем пузыре живут как эстонцы, так и русские. Мне кажется, что между этими двумя группами существует стеклянная стена или пленка. Друг друга видят, но не слышат, и поэтому не понимают друг друга. Русскоязычные люди не особо много знают об Эстонии, а эстонцы — не много знают о русскоязычных жителях Эстонии. Поэтому не понимают также, почему русские думают так, а эстонцы — иначе, но я считаю, что в спокойных условиях это не является проблемой.

В сложных условиях проявляются, очевидно, основанные не на национальности или языке противоречия, а прочие конфликты интересов. Разрыв такого пузыря мне кажется сейчас делом довольно сложным. По меньшей мере до тех пор, пока русскоязычные СМИ будут говорить русским в основном о них самих, а эстоноязычные — рассказывать эстонцам об эстонцах. Ничего не поделаешь: в русскоязычных теле- и радионовостях эстонцам придется рассказывать русским об эстонских делах с точки зрения эстонца — и наоборот. Боятся, что это разрушительно отразится на количестве прослушиваний, просмотров и на круге читателей, однако тут уж ничего не поделаешь.

По сути, самым правильным было бы создать в странах Балтии, Финляндии и Польше русскоязычное европейское инфопространство. Мне кажется, что русские, проживающие непосредственно за западной границей России, считают себя, скорее, жителями Европы, нежели Эстонии, Финляндии, Литвы или Латвии. То есть в противовес российскому пропагандистскому пространству им нужно предлагать качественное европейское инфопространство: хорошо сделанные новости, качественную публицистику и очень хорошие русскоязычные развлекательные медиа.

В пяти странах проживают в общем более 40 миллионов человек. Это сила, которая уже в состоянии конкурировать с российским пропагандистским пространством. И этот канал должен быть публично-правовым, то есть должен возникнуть при сотрудничестве нынешних публично-правовых каналов и ни в коем случае не должен стать пропагандистским.

— Во время и после «бронзовой ночи» в Эстонии было тревожно. Нападение на Грузию тоже раскололо эстонское общество, поскольку большинство русскоязычных как бы больше сопереживали захватчику. Согласны ли вы, что украинские события не в такой же степени раскололи эстонское общество? Почему так происходит?

— То «битье посуды» семилетней давности, по-моему, было сильно утрировано. Я задумывался, что во многих европейских столицах бывали народные волнения продолжительностью в пару дней и они возникали как раз из-за национальных противоречий. Welcome to Europe, Estonia! или Welcome to free world. Не знаю, раскололо ли это в действительности общество, просто противоречия всплыли на свет божий.

Мы уже, наверное, привыкли к тому, что часть общества думает иначе — и это более не тревожит нас. Предполагают, что пятая часть проживающих в Эстонии русских осудили аннексию Крыма. По сути, это — хороший показатель, хотя мог бы быть и повыше. Таким же образом пятая часть эстонцев поддержала якобы действия России в Крыму, и это намного страшнее, чем пропутинская настроенность 80 процентов русских.

— Вы поневоле попали на картинку в Эстонии, когда ида-вируский уездный старейшина Рихо Брейвель упрекнул в 2010 году ETV, то есть вас, за то, что, отражая происходящее в уезде, вы слишком часто приводите негативные факты, а пустяковым по весомости событиям скандального толка придаете сомнительную политическую мощь. Как разрешился тот конфликт?

— Да, что-то такое, наверное, было, но особо не помню, ведь это был очень незначительный случай. С каждым уездным старейшиной бывали разногласия по каким-нибудь вопросам — и что? На самом деле было так, что мы показали 23 февраля состоявшееся в Нарве собрание Союза российских граждан, а прием у уездного старейшины показан не был. Кстати, представьте себе, что было бы, если бы «Актуальная камера» показывала 15 приемов уездных старейшин и примерно 220 приемов у самоуправленческих руководителей перед 24 февраля, 23 июня и 20 августа, да еще новогодние балы und so weiter und so weiter? Тогда бы я точно спросил: такой ли Эстонии мы хотели?

— Насколько свободны СМИ в Эстонии? Часто ли вас, так сказать, призывали к порядку и что можно думать по этому поводу?

— По-моему, журналистика в Эстонии свободная, и по политическим причинам меня к порядку не призывали. Однако свобода слова не означает свободы нести околесицу.

— Недавно я нашел заголовок в номере «Õhtuleht» за октябрь 2012 года — «Аго Гашков попал в больницу». В том, что вы заболели настолько тяжело, что вас в интересах лечения пришлось ввести в состояние искусственной комы, можно обвинить тяжкий труд журналиста?

— В своих бедах всегда можно обвинять кого-то другого или что-то еще, начиная с международного империализма и заканчивая соседской пестрой кошкой. Сейчас я считаю, что это был интересный опыт, нечто очень сюрреалистичное, и подобное испытать уже не хотел бы. Тогда я сам не очень хорошо понимал, что происходит. Кстати, еще до того случая я не понимал людей, ругавших эстонских врачей, а сейчас — тем более. В Эстонии очень хорошие врачи — спасибо им.

— Что в работе журналиста приносит вам наибольшее удовлетворение?

— Это очень разнообразная работа. Я не представляю себя работающим по часам — от и до.

— Насколько легко в этой области закоснеть?

— Что вы подразумеваете под закоснелым журналистом или закоснелым водителем трамвая?..

— Каким был предыдущий материал, подготовкой которого вы всерьез наслаждались, и почему?

— Если вы спрашиваете о предыдущем, то это оказался как раз последний материал, сделанный перед этим интервью — статья о генеральной репетиции одного из спектаклей на театральном фестивале «Baltoscandal».

— Если молодой человек сообщит вам, что хочет учиться на журналиста, то вы скажете ему «давай» или же предложите подумать?

— Перед тем как начать учиться на кого-то, всегда надо подумать.

— Какие качества на пользу в журналистике?

— Думаю, что самое важное — любопытство.

— Вы любите рассказывать веселые истории, происходящие с журналистами. Что первым вспоминается сейчас?

— В апреле 2010 года я ездил на открытие строительства «Nordstream» в Ленинградскую область. Большой праздник, на месте присутствовали тогдашний президент России Медведев, Герхард Шрёдер (германский политик, который после того, как побыл канцлером, проявил себя, по мнению многих аналитиков, неподобающе — поступил на зарплату к владельцам «Nordstream». — Ред.) и еще многие персоны. На обратном пути я должен был прочитать из автобуса радионовость о событии: дальнейшее — из рубрики «ошибки передачи», но, к счастью, в эфир это не вышло. Читаю, что канцлер Германии поприветствовал событие такими-то словами, и вдруг ощущаю за своей спиной, где сидела группа немецких журналистов, ледяное молчание, эдакое зловещее Eiskalte schweigen, а радиозвукооператор, записывавший мои слова, сказал, что канцлером Германии является Ангела Меркель. «Конечно, Меркель, а я что сказал?» — «Ты сказал, «Ангела Шрёдер». Oh, scheisse!



  • Подготовку и публикацию данной статьи в рубрике «Эстония сегодня» поддержали:
    Европейский фонд интеграции граждан третьих стран,
    Министерство культуры,
    Фонд интеграции и миграции «Наши люди».

    Страницы в формате PDF можно скачать здесь:
    01, 02, 03, 04, 05.

  • Публикации на данном интернет-сайте не являются полным и точным отражением содержания газеты "Северное побережье" на бумажном носителе.
    Все опубликованные на данном интернет-сайте статьи и иллюстрации являются произведениями, защищенными авторским правом.
    Цитирование статей разрешено при наличии активной ссылки на страницу-источник.
    Перепечатка той или иной статьи целиком, равно как и существенных фрагментов, а также иллюстраций, возможна только с особого разрешения АО "PR Põhjarannik".
    Электронный почтовый адрес для связи с редакцией: info@pohjarannik.ee
    В случае жалоб относительно содержания публикаций можно обращаться в Совет по делам прессы: pn@eall.ee, тел. 646 3363.

    Kuulume SmartAD reklaamivõrgustikku.