Интервью: Политический режим России уже, возможно, в стадии агонии

17. Сентябрь 2016

Теэт КОРСТЕН

За неделю до выборов депутатов Государственной думы нового созыва «Северное побережье» побеседовало с известным российским политологом, политическим аналитиком Лилией Шевцовой, которая находит, что надежда России кроется не в исчерпавшей себя системе автократического управления, а в обновленном гражданском обществе, большая часть которого уже не нуждается в царе-батюшке.

Лилия Шевцова: "Но жизнь в России в течение последних 25 лет свидетельствует о том, что даже если нация до конца не сформирована, в ней кроется поиск совершенно нового генетического кода".

Лилия Шевцова: «Но жизнь в России в течение последних 25 лет свидетельствует о том, что даже если нация до конца не сформирована, в ней кроется поиск совершенно нового генетического кода».

— Беседуем с вами непосредственно перед началом организованной Фондом открытой Эстонии конференции «Россия в Европе: что принесет будущее?». Каким там будет ваш основной посыл?

— Прежде всего та тема, которую будем обсуждать на форуме с президентом Ильвесом, касается дезинформации и того, почему Европа не может противостоять российской дезинформации и пропаганде. Сейчас Россия, где я живу, переживает очень сложный и драматичный момент. Весь ресурс самодержавия исчерпан, система не в состоянии ответить ни на один — ни внутригосударственный, ни внешний — вызов, но все же — и это драматичный парадокс нашего времени — эта система не просто остается в живых, но и способна напугать либеральные демократии Запада и успешно решать свои тактические вопросы.

Более того, во многом она выживает именно за счет Запада — не только за счет продажи энергии Европе и другим западным государствам, но и за счет шантажирования Запада. Мы наблюдаем такой феномен XXI века: уставшая цивилизация, отжившая система выживает за счет своего оппонента, а Запад не может дать этому хоть какой-нибудь отпор. Для меня это в интеллектуальном плане одна из главных проблем. Очень многие говорят о Путине, но Путин-то здесь при чем?! Эту тему нужно было поднять еще во времена Ельцина. Дело не в персоналии, дело не в Кремле, дело в том, что существует восходящая еще к XVI веку и на сегодня отжившая свое цивилизация, которая держится на плаву за счет технологии XXI века и за счет либеральной демократии.

— Вы говорите, что Запад не может противостоять российской пропаганде. Почему это так, на ваш взгляд? Вместе с тем стоит ведь отметить, что Запад — не един, имеем дело с разными государствами, и отношение к упомянутой пропаганде и дезинформации разное…

— Запад, несомненно, разный: есть Северная Европа, есть Балтийские государства со своей специфической позицией, есть Польша и Восточная Европа. Например, Польша и Венгрия — две разные галактики. Есть США со своей позицией, есть регион Средиземноморья со своей внешней политикой. Но если речь идет о коллективном Западе, интересы которого выражают прежде всего Германия и США, крупные игроки, то можно сказать, что он парализован.

Почему Запад не может противостоять «мягкой силе» России? Мягкая сила кроется в способности манипулировать. Дело имеем не только с дезинформацией, так называемая, мягкая сила Кремля овладевает также западной элитой. Раз Герхард Шрёдер работает на благо «Газпрома», значит, он подчиненный. Мягкая сила России овладевает также западным обществом. Все мои друзья из числа западных экспертов каждый год ждут и надеются, что их пригласят на Валдайский форум, где они будут внимательно слушать кремлевских аналитиков. Есть и другие формы подчинения.

Как видно, также западные радикальные партии — Марин Ле Пен во Франции, Найджел Фараж в Великобритании, «АдГ» («Альтернатива для Германии») в Германии — получают поддержку Кремля. Мой вопрос вам — почему Запад позволяет это делать? Во времена холодной войны этого не было. Это результат наивности — неужели западные лидеры, эксперты, бизнес-элита не осознают, с кем имеют дело? Или речь идет о личных интересах? Шрёдер получает, вероятно, высокую зарплату, Марин Ле Пен финансирует свою партию с помощью кредитов, получаемых в российских банках — очевидно, и это имеет значение. Но почему Запад спустя 25 лет после распада Советского Союза лишился своей репутации и морали — это мой вопрос вам, потому что вы живете на Западе. Почему?

— Можем ли мы говорить о каком-то судьбоносном моменте, когда, так сказать, коллективный Запад в связи с Россией надломился?

— Думаю, что это случилось в начале 1990-х годов, когда на Западе совершили политическую экспертную ошибку и коллективный Запад начал слепо поддерживать Ельцина. И поддерживали находившихся у власти российских либералов, когда они сказали: «Мы совершили либеральную революцию, построим либеральную Россию!». На самом деле они строили новую монархию, новое самодержавие. Запад не обратил на это внимания. Мои друзья и коллеги писали книги о либерально-демократической революции Ельцина, они писали о нем как о революционере. Они аплодировали Чубайсу и другим, кто проводил грабительскую приватизацию и так называемые залоговые аукционы (это один из методов приватизации в России, серия сделок, которые использовались до 1995 года и в результате которых государственные пакеты акций нескольких крупных компаний — например, «ЮКОС», «Норильский никель», «Сибнефть» — перешли в собственность коммерческих банков. — Т.К.).

Президентские выборы 1996 года были, кстати, ярким образцом манипуляции и фальсификации. Поскольку в ходе избирательной кампании мерились силами с коммунистами, этому нашли оправдание. Когда Ельцин передал власть «преемнику» — будто в путинской автократии, — на Западе против этого никто особо не протестовал. Это — история, это началось в 1993 году стрельбой у парламента и принятием новой конституции автократического типа. Очевидно, тогда многие обманулись.

Считаю также, что огромная вина лежит на тогдашнем президенте Франции (Николя Саркози) и других лидерах, которые после 2008 года и после оккупации части территории Грузии — Грузия потеряла четверть своей территории, и теперь российские танки стоят в 35 километрах от Тбилиси — ничего не сделали. После 2008 года Обама с Медведевым начали «перезагрузку» — как будто ничего не произошло.

Факт, что Запад махнул на Грузию рукой, все простил, дал Кремлю карт-бланш, чтобы тот мог делать что угодно. Я даже не осуждаю Путина за его более поздние шаги, потому что его искусили тем, что сказали: «Все, что ты сделаешь, простят». Оттого у Кремля и возникла убежденность, уверенность, что и впредь можно идти тем же путем. Пожалуй, это была ошибочная убежденность, но к ситуации на Украине привели события в Грузии.

— Если мы говорим о развитии общества после распада Советского Союза — как, например, Эстонии удалось добиться гораздо лучшего результата, чем России?

— Со стороны кажется, что Эстония — одно из немногих государств, преуспевших в осуществлении европейских реформ. Почему этого не получилось в России? Конечно, Россия гораздо сложнее. Россия прежде всего метрополия, имперская, с вытекающими из этого традициями — это значит, у нас разный фон и разные отправные точки.

Но реформировать империю, которая к тому же территориально интегрирована — которая не как Великобритания и Франция, кому было проще освободиться от колоний и вступить на путь капиталистического развития, — сложнее. Во-вторых, в истории России никогда не было успешных либеральных реформ и никогда там не было либеральных правителей. Но такие реформы все же состоялись в некоторых государствах, и об этом помнят. Польша помнит плюрализм, да и вы помните свое плюралистическое прошлое — в России таких традиций не было.

В-третьих, Россия — уникальная система даже в сравнении с Китаем. У Китая есть опыт тысячелетнего государства, который содержит очень важный элемент моральной ответственности и эффективную меритократию. У нас для лидеров нет табу и традиции меритократии. Так что как история, так и традиции против всевозможных реформ.

Вдобавок к этому у нас в 1991 году, когда распался Советский Союз, не было либеральной элиты и настроенного на реформы крыла, как было в Венгрии, Польше. Самое страшное, что большинство российских либералов и демократов поддерживало Ельцина как избавителя — то есть в 1991 году они снова сделали ставку на единовластие. Это дискредитировало позднейшие попытки либеральных реформ. Можно говорить и о других причинах.

Был такой человек Хуан Хосе Линц (1926-2013), один из теоретиков либеральной демократии, кто вместе с тем был советником при одной более успешной трансформации — в Испании после падения режима Франко. На основании анализа различных трансформаций он утверждал, что есть ряд государств, история которых была недемократичной, у кого нет традиции реформ — имелись ли они у Японии?! — но они все же способны встать на демократический путь. Потому что отсутствие традиции, по его словам, можно заменить политической волей, когда лидер и реформаторы предлагают обществу план действий и начинают честно ему следовать. У нас в 1991 году не нашлось ни такой группы, ни такого лидера. Это наша проблема.

— Одно точно: в России никогда ни в чем нельзя быть полностью уверенным, все может внезапно и очень быстро измениться. Есть ли у вас надежда в отношении будущего вашей родины?

— Я чувствую себя неловко, отвечая на вопрос о надежде, потому что надежда — эмоциональное, экзистенциальное, в чем-то даже утопическое понятие.

— И литературное?

— В основе всей русской литературы и музыки лежат чувства надежды и безнадежности. Но все же. Надежда есть у каждой цивилизации — если цивилизация теряет надежду, она погибает, так было всегда. В данном случае надежда связана не с системой единовластия, которая деградирует и, возможно, на пути к агонии. Надежда связана с обществом.

Я постоянно спорю с Ричардом Пайпсом, одним из лучших в США специалистов по России, автором книг, из которых западная элита уже последние 25 лет черпает знания о России. Он находит, что русские абсолютно безнадежны, что по генетическим причинам они способны жить, только подчиняясь кому-то.

Но жизнь в России в течение последних 25 лет свидетельствует о том, что даже если нация до конца не сформирована, в ней кроется поиск совершенно нового генетического кода. Россияне все время в большинстве своем голосовали за лидера — Ельцина и Путина, кто, в принципе, предлагал также либеральные лозунги.

В тяжелые моменты россияне даже выходили на улицу, хотя и не миллионами. В 2011 году в Москве их вышло на улицы несколько сотен тысяч. Что россияне сейчас говорят? У них в голове царит когнитивный диссонанс. С одной стороны, они вроде бы поддерживают лидера, но с другой стороны, лишь 20 процентов — это поразительная цифра! — говорят, что полностью полагаются на государство.

Другие в принципе утверждают, что справились бы и без него. Значит, эта нация в преобладающем большинстве отказалась от прежнего — кажется, генетического — русского кода, то есть от опоры на государство, зависимости от государства. В этом и кроется надежда нации.

— Сейчас в среде российских либералов и других оппонентов нынешнего режима существует раскол, поскольку многие не поддерживают участие в приближающихся выборах, но некоторые там все же баллотируются. Какова ваша позиция?

— Я относительно данного вопроса долго колебалась, поскольку мне были близки взгляды по этому вопросу моего друга Гарри Каспарова. Он находит, что выборы легитимизируют власть и в них нельзя участвовать. На сегодня я отошла от этой позиции и теперь считаю, что надо постараться поучаствовать.

Нужно агитировать людей: хожу по своему дому, прошу пойти на наш избирательный участок и проголосовать за того человека, который представляет в нашем регионе ПАРНАС (Партию народной свободы). Делаю это, поскольку считаю, что эти выборы больше не легитимизируют власть и их нужно использовать. Власть боится выборов, значит, в них что-то есть. В-третьих, у нас в России нет другой возможности в легальной форме рассказать о своих проблемах. Поэтому я нахожу, что больше нет смысла входить в «диванную партию».

Публикации на данном интернет-сайте не являются полным и точным отражением содержания газеты "Северное побережье" на бумажном носителе.
Все опубликованные на данном интернет-сайте статьи и иллюстрации являются произведениями, защищенными авторским правом.
Цитирование статей разрешено при наличии активной ссылки на страницу-источник.
Перепечатка той или иной статьи целиком, равно как и существенных фрагментов, а также иллюстраций, возможна только с особого разрешения АО "PR Põhjarannik".
Электронный почтовый адрес для связи с редакцией: info@pohjarannik.ee
В случае жалоб относительно содержания публикаций можно обращаться в Совет по делам прессы: pn@eall.ee, тел. 646 3363.

Kuulume SmartAD reklaamivõrgustikku.