Алексей Туровский: «Я не могу не работать в Таллиннском зоопарке»

6. Октябрь 2016

Кюлли КРИЙС

Известный и признанный энтомолог, паразитолог, зоосемиотик, гид и редкостный рассказчик Алексей Туровский умеет увлекательно поведать даже о паразитах, не говоря уж о существах покрупнее.

Алексей Туровский (Фото Матти Кямяря)

— Недавно вы отметили юбилей — 70 лет. Мати Каал, который на два месяца старше вас, по достижении этого возраста сложил с себя заботы директора зоопарка и ушел на пенсию. У вас такого плана нет?

— Мне пока не хотелось бы покидать зоопарк, и в этом нет никакой необходимости. У меня ненормированный рабочий день, я занимаюсь работой, которую люблю, которую умею делать и которую принимают достаточно хорошо. Тут есть животные, которых я знаю, с которыми общаюсь, сюда приходят люди, которых я взаимно знакомлю с животными.

Мати Каала я, разумеется, понимаю. Смотрите, более 44 лет он был директором очень большого, очень сложного и очень своеобразного учреждения — и это очень трудная работа. Нельзя сказать, что моя работа очень легкая, но ведь любой честный труд в какой-то мере труден. Вопрос в том, не разрушает ли эта трудность твое здоровье, твое состояние. И, само собой разумеется, Мати Каал продолжит свою великолепную работу зоолога.

— Так что такой мысли, как бы уйти на пенсию и начать путешествовать…

— Нет-нет, я по характеру домосед. Естественно, я поездил, и немало, но путешествия ради путешествия для меня никогда не существовало. Никогда и никуда я не ездил туристом, а всё по работе или в связи с животными. Все, что я хочу делать, я уже делаю — десятки лет. И, конечно, хочу продолжать.

— Давно ли вы водите группы по зоопарку?

— Первую экскурсию по зоопарку — тогда он находился еще на улице Мяэкалда вблизи Кадриорга — провел в 1972 году. Тогда я был студентом.

— Это было во время практики?

— Нет, я работал в зоопарке, по какому-то договору или на полставки. Изучал в Тартуском университете биологию и получил в зоопарке довольно много материалов для своей дипломной работы; даже смог проделать там некоторые опыты.

Но та первая экскурсия — для большой группы матросов и офицеров военного флота — незабываема. Я показывал им разных живых существ и сделал очень важное наблюдение: животные, даже если не показывают этого, с большим интересом следят за людьми. Любая экскурсия — это возможность предложить животным развлечение, необходимое абсолютно всем зверям.

— Впросак вы на той экскурсии не попали — сумели ответить на все вопросы?

— Конечно, сумел, я же знаю животных. Я проводил экскурсии и по зоопаркам, куда попадал со своими экскурсантами впервые, — виды есть виды. Например, мы с одной группой ездили в полярный зоопарк в Норвегию. Кстати, этот зоопарк норвежцы соорудили по одной-единственной причине. Очень хороший зоопарк с животными 61 вида — Рануа — находится в северной Финляндии, примерно на 50 километров ниже полярного круга. Это был самый северный зоопарк в Европе. Но норвежцы не в состоянии пережить такое, чтобы в Европе имелось что-то самое северное — и не в Норвегии. Вот и создали очень красивый, но с очень маленькой коллекцией полярный зоопарк. Туда мы и поехали, я — в первый раз. Ну и что — животные есть животные. Если рысь сидит на дереве, значит, ей там хорошо и спокойно, она там отдыхает. И оттуда сверху она, естественно, получает очень много конкретной и точной информации, ведь «Интернет» запахов на высоте работает намного четче. И так обстоит дело как в Норвегии, так и в Эстонии и вообще повсюду.

— Как со времен ваших первых экскурсий изменились отношение и знания людей о животных?

— В 70-е годы и даже еще в середине 80-х во время каждой экскурсии задавали вопросы: «Какую пользу мы имеем от этого животного?» или «Насколько вредное это животное?». Мне приходилось объяснять, что биология не использует понятие «вредитель» — это понятие экономическое и политическое. Какой-то тигр научился охотиться на людей — это очень страшно и против такого тигра, естественно, надо принять меры, но это не значит, что он злой. Это — животное, а ни одно животное никогда и ни в чем не может быть виноватым. Лиса приносит довольно ощутимый экономический ущерб, когда оказывается в курятнике, однако лиса как вид на своем месте — в лесу, где выполняет много важных функций.

Это был аспект школьной программы: какие животные полезные, какие вредные и что мы предпринимаем, чтобы преобразовать природу, поскольку «мы не можем ждать милостей от природы, взять их у нее — наша задача».

В 90-х очень резко случилась такая перемена, что школьники стали задавать вопросы, которые отображали очень серьезное незнание, игнорантность по части видов животных.

В последние же годы все больше детей проявляют серьезные фактологические знания. Может, они и не знают «в лицо» какой-нибудь вид, но как только я его назову, они способны задать о нем очень интересные и деловые вопросы и, конечно, сами могут что-то сказать.

— Насколько дети сегодняшней эпохи Интернета вообще интересуются животными? Покемоны и прочие виртуальные существа не отодвинули их в сторону?

— Пока нет. Мода — это непреодолимая сила, форс-мажор, против нее не пойдешь. Однако она проходит, вернее, находит свою нишу. Интерес к живой природе может немного утихать, однако живая вещь несравненно интереснее. Да что там говорить о детях: ТОЛЬКО в зоопарке мы можем увидеть, как представительный мужчина 40-45 лет — в пиджаке и при галстуке, с супругой-трофеем в одной руке и портфелем-дипломатом в другой — приседает, гладит кошку и говорит: «Смотри, дорогая, — киса!». Живая вещь, с которой можно контактировать напрямую.

В зоопарке люди в первую очередь замечают признаки неволи: сетки, решетки, веревки, запрещающие таблички, замки, стеклянные витрины. Человек — самый чувствительный к признакам неволи вид животных в мире. Особенным образом тут замечают поэтому свободно летающего воробья или свободно разгуливающую кошку.

"Люди, мучающие животных, есть, - отмечает Алексей Туровский. - Я даже не решусь вам рассказать, что люди пытаются творить в зоопарке именно по злобе. Эйнштейн сказал, что в мире есть две бесконечные вещи: Вселенная и человеческая глупость, причем относительно Вселенной он не был полностью уверен".

«Люди, мучающие животных, есть, — отмечает Алексей Туровский. — Я даже не решусь вам рассказать, что люди пытаются творить в зоопарке именно по злобе. Эйнштейн сказал, что в мире есть две бесконечные вещи: Вселенная и человеческая глупость, причем относительно Вселенной он не был полностью уверен».

— Как у вас вообще появился интерес к природе? Ведь никто из ваших родителей не соприкасался с этой сферой.

— Но они в полной мере поддерживали все мои интересы. Откуда появился интерес к природе, я сказать не могу. Я никогда не был другим.

Убийственное
коровье
молоко
  • «Моими первыми питомцами были главным образом насекомые, а также улитки и червяки. Контакт с ними был наиболее вероятным, ведь их много. В детстве у меня жили аксолотли и тритоны, лягушки, птицы — купленные в магазине щегол и снегирь. В советское время в зоомагазине можно было купить таких животных, каких в странах Западной Европы дома содержать не разрешалось. Например, туркестанская агама уже в то время была кандидатом в Красную книгу, а у меня она жила дома.

    Потом, да, появился уж. Его я спас на площади Выйду — мне тогда было 11 лет. Очевидно, его привезли туда осенью вместе с соломой, которой на зиму укрывали кусты роз. Зимой он, конечно, вел себя очень тихо, а весной проснулся и начал двигаться. Народ собрался на него посмотреть, я тоже пошел. Засунул этого примерно 70 сантиметров длиной паниковавшего ужа под полу и унес домой. Собирался летом выпустить его на природу, но, к сожалению, он сдох. Я его вскрыл, чтобы исследовать причину смерти, и узнал, что коровье молоко для змей губительно.

    Моя дорогая няня тетя Хелене, будучи деревенской девчонкой, была уверена, что змеи любят коровье молоко, и дала ему, когда я был в школе. Уж прожил еще два дня и на третий умер. Когда я его вскрыл, то увидел, что все это молоко забило ему желудок и пищеварительный тракт. Я пошел к хорошему знакомому моей мамы преподавателю Таллиннского педагогического института Виллему Вооре и узнал, что коровье молоко убийственно для многих животных. В нем очень много антител, убивающих микрофлору, не говоря уж о непереносимости лактозы».

Бабушка Софья старалась всех животных, с которыми я, маленький мальчик, мог иметь контакт, выгнать или продать. Мне было лет пять-шесть, когда я сказал бабушке, что не стану общаться с ней, если она продолжит в том же духе. Что касается мамы, то она беспокоилась, но не запрещала. Она предостерегала: уверен ли ты, что у этого животного нет какой-нибудь болезни? Конечно, уверенным быть нельзя; я брал это животное на руки, но не забывал потом вымыть руки. И тщательно. Как правило, этого достаточно.

Я очень интересуюсь также химией, физикой, в свое время — и математикой тоже. И, конечно, литературой. Все это — приложение к биологии. Интерес к ботанике у меня начал развиваться сравнительно недавно — я действительно был мономаниакальным зоологом. Но вот уже лет двадцать ощущаю все больший интерес к растениям.

— Для вас животные себя исчерпали?

— Нет. Моей первой зоологической специальностью была энтомология — насекомые, насекомые, насекомые. Все мои курсовые и дипломная работа были о насекомых, главным образом о пчелах. Разумеется, я должен был знать также много растений, поскольку они связаны с насекомыми. Но… растения просто фантастически красивы и очень-очень интересные. Этот интерес появился в значительной степени благодаря Урмасу Лаансоо и его блестящим лекциям. А также благодаря руководителю нашего зоопарка по озеленению Ханнесу Марипуу. Как под его руководством меняется растительность в зоопарке — это просто бесподобно.

Лет пятнадцать-шестнадцать назад я завел кактус «царица ночи», просто кусочки растения. Начал заниматься ими, ушло лет тринадцать-четырнадцать, чтобы они начали расти у меня по всей стене. Теперь они у меня уже четвертый год цветут. На их сладкий аромат слетаются, конечно, всевозможные бабочки и осы… Без насекомых никак нельзя.

— Насекомые и паразиты были у вас главной темой?

— Главное направление работы — именно паразиты.

— Насекомые еще куда ни шло, но что интересного в паразитах?

— По крайней мере 80 процентов всех видов в животном мире по сути своей — паразиты. Хищник, чтобы поесть, должен убивать. Паразиты же не заинтересованы в убийстве организма-хозяина. Это с точки зрения сосуществования крайне интересно и очень важно в плане эволюции. Хозяин является для паразита, в принципе, курицей, несущей золотые яйца. Ищи дурака, который сразу станет такую курицу жарить. А как ты сможешь жить за счет хозяина и в то же время не убивать его? Или с точки зрения хозяина: как эффективно ставить на место этого паразита и самому остаться в живых — это совсем не просто. Существует гипотеза, что такое явление, как пол, возникло именно для того, чтобы успешнее защищаться от паразитов. Разнополые животные в самой интимной и большей мере обмениваются генетической информацией, и с ее комбинацией потомкам передается больше возможностей эффективнее обуздывать паразитов.

Паразиты в экосистеме существуют абсолютно повсюду, они контролируют и влияют на своих хозяев — на их численность и плотность заселенности.

— Это направление вы выбрали еще до того, как выяснилось, что у вас аллергия на шерсть животных и птичьи перья?

— Аллергия проявилась еще в школьные годы. Когда ходил на верховую езду, заметил, что при общении с лошадьми у меня щиплет глаза, начинаются насморк и кашель. Но я ведь катался верхом не дни напролет, так что это не очень беспокоило. О том, что я аллергик, узнал только работая в зоопарке. И это стало главной причиной, почему в 1976 году ушел с основного места работы в зоопарке. Какое-то время работал преподавателем в педагогическом институте, затем пошел в море — около 25 лет работал в Институте моря. Занимался паразитами, и до сих пор занимаюсь паразитами рыб.

Алексей Туровский в студенческие годы на лесной практике в Кясму. Позирует с лягушкой.

Алексей Туровский в студенческие годы на лесной практике в Кясму. Позирует с лягушкой.

Рисование
с самого детства
  • «С рисованием у меня дело обстоит так же, как с животными, — оно меня тоже всегда интересовало. Уже в очень раннем детстве меня привлекали детали и узоры, и я их зарисовывал. Конечно, каждый классический зоолог и должен уметь рисовать, без этого нельзя. Фото — вещь хорошая, но оно фиксирует определенный момент. Когда ты рисуешь, то находишься непосредственно перед своим объектом, а когда снимаешь, то занимаешься аппаратом. Для профессионала это, очевидно, не проблема, а для меня — да».

    Рисунок Алексея Туровского

— Ваши обширные знания о мире животных облегчают или, скорее, осложняют для вас общение с людьми?

— Должен признаться, что чем больше общаюсь с животными, тем больше возникает приятное ощущение, что животные — тоже личности. Они настолько разные, у каждого свои уникальные поведенческие качества. Общаясь с людьми, я не сравниваю их решительно с животными, как и при общении с животными не сравниваю их с другими видами. Но, разумеется, поведение людей напоминает поведение некоторых животных — сходства очень много.

— Поведение диких животных довольно сильно изменилось, часто они уже не боятся поселений человека. Почему это так?

— Причиной служит, разумеется, хищническое, грабительское отношение человека к природе. Животным очень многих видов для нормальной жизнедеятельности нужно, чтобы лесные массивы были сплошными. А у нас постоянно, все быстрее и одновременно в нескольких местах проводятся сплошные вырубки, в результате которых кардинально и в очень плохом направлении меняется жизнь многих животных. Например, черному аисту для гнездования необходимы очень большие лесные массивы. А у нас они все больше становятся похожи на шахматную доску, поэтому у многих животных катастрофически повышается степень кровного родства. Это касается рябчика, глухаря, белки-летяги… Хищники начинают мигрировать, ведь им голодно — у них просто нет выхода, мы такими действиями подталкиваем их к человеку.

— Почему вы все еще остаетесь в Эстонии? Наверняка, вас приглашали жить и работать в другие страны.

— Я побывал во многих местах. Например, в Израиле более трех месяцев работал по специальности. Я понял, что могу жить и работать где угодно, но не могу не жить в Таллинне и не работать в Таллиннском зоопарке.


  • Что изменилось в Таллиннском зоопарке?
    Алексей Туровский: «Всерьез улучшилось наше озеленение. Для довольно многих видов мы сумели также создать несравненно лучшие условия жизни. Очень хорош загон для амурских леопардов, а также альпинариум — более шести с половиной гектаров искусственных гор, где обитает наша коллекция козьих. А также среднеазиатская часть, где живут лошади Пржевальского и куланы, верблюды. Рядом — приличный комплекс загонов для бизонов.

    Зоопарк мал не стал — территории у нас предостаточно, более 89 гектаров. Однако денег мало, и с начала кризиса у нас произошли очень серьезные изменения в возможностях строительства — и не в лучшую сторону. Но теперь дела идут в лучшую сторону, в этом году мы все же начали строительство нового жилья для белых медведей».



  • Издание страниц на тему окружающей среды поддерживает целевое учреждение «Центр инвестирования в окружающую среду» (Keskkonnainvesteeringute Keskus, KIK).

    Страницы в формате PDF можно скачать ЗДЕСЬ.

  • Публикации на данном интернет-сайте не являются полным и точным отражением содержания газеты "Северное побережье" на бумажном носителе.
    Все опубликованные на данном интернет-сайте статьи и иллюстрации являются произведениями, защищенными авторским правом.
    Цитирование статей разрешено при наличии активной ссылки на страницу-источник.
    Перепечатка той или иной статьи целиком, равно как и существенных фрагментов, а также иллюстраций, возможна только с особого разрешения АО "PR Põhjarannik".
    Электронный почтовый адрес для связи с редакцией: info@pohjarannik.ee
    В случае жалоб относительно содержания публикаций можно обращаться в Совет по делам прессы: pn@eall.ee, тел. 646 3363.

    Kuulume SmartAD reklaamivõrgustikku.