Вслед за бабочками по всему свету

4. Май 2017

Кюлли КРИЙС

Тема бабочек увлекла Александра Потоцкого еще в юные годы. Чтобы поохотиться на бабочек, открыть и описать их новые виды, несколько раз в год он ездит вместе с финскими партнерами в горы и пустыни. А тамошние регионы, людей и традиции он знает как свои пять пальцев.

У Александра Потоцкого огромная коллекция бабочек, для которой он ищет сейчас, ведя переговоры с научными учреждениями, новый дом - такой, где собрание хранилось бы в хороших условиях и ученые имели бы к нему свободный доступ.

У Александра Потоцкого огромная коллекция бабочек, для которой он ищет сейчас, ведя переговоры с научными учреждениями, новый дом — такой, где собрание хранилось бы в хороших условиях и ученые имели бы к нему свободный доступ.

— Что общего у сланцевой золы и бабочек?

— В 2008-2014 годах я работал на «Eesti Energia», занимался развитием продажи золы. В 2014 году там произошли большие сокращения, увольняли не только шахтеров, но и инженерно-технический персонал. Сейчас о продаже золы говорят сравнительно мало.

Бабочками я начал заниматься еще в пятом классе. Вместе с приятелями мы ходили по лесам, собирали и изучали их — ведь поймать насекомых легче всего. Позднее поступил в Тарту изучать биологию и сосредоточился на насекомых.

В экспедиции ездил как до «Eesti Energia», так и во время работы там, но после ухода из концерна для этого появилось больше времени и возможностей.

— По профессии вы ведь и есть биолог.

— По диплому — биолог-эколог, а на самом деле — энтомолог: изучаю насекомых, а точнее, бабочек.

Я родился в Таллинне, тут окончил русскую среднюю школу. Когда поехал в Тарту в университет, выяснилось, что там можно учиться только на эстонском языке. Мы с деканом договорились, что за год я выучу эстонский настолько, чтобы сдавать экзамены уже на эстонском. Жил в общежитии, друзья были эстонцы; поначалу слушал лекции так, что старался записывать их на слух, а потом дома пересматривал тему на русском языке. Через полгода половину экзаменов сдавал на эстонском языке, через год — уже все экзамены. Это происходит очень легко, просто нужен стимул.

Отец у меня был моряком, и когда он вновь отправлялся в Африку, Америку, Европу или Азию, я всегда смотрел по карте, где он побывал, и мечтал, что когда-нибудь и я туда поеду… В советское время это, конечно, было сложно, хотя Советский Союз мы в студенческие годы, так сказать, основательно покорили. Теперь больше ездим по свету, да и по Эстонии тоже.

— Все эстонские бабочки за это время стали знакомы?

— Все, конечно, нет, ведь постоянно добавляются новые виды. У нас уже сейчас расставлены ловушки в юго-восточной Эстонии — там проходит коридор восточных и южных мигрантов, ловим, определяем и описываем новые виды.

Новые виды еще и в том смысле, что изучаются они больше. Но главное, что климат меняется, у нас исчезают связанные с северными биотопами виды — например, болотные, пришедшие сюда после ледникового периода из тундры, а с юга и востока приходят новые виды.

— Очевидно, местных новых видов вам недостаточно, если вы постоянно устремляетесь в более дальние экспедиции?

— На охоту за бабочками я езжу уже несколько десятков лет, за последние два года объехал половину земного шара. В этом году мы уже побывали в Аргентине и Чили, в прошлом году — по два раза в Южной Африке и на Дальнем Востоке.

Эти поездки имеют свои цели: во-первых, у нас всех имеются собственные коллекции, которые нам хочется пополнять, но мы ищем также новые, не описанные еще виды.

— «Мы» — это еще и ваши единомышленники, с которыми вы вместе отправляетесь в походы?

— Когда-то я ездил с эстонцами, но уже давно — нет, у нас интересы разные: эстонцы предпочитают тропики, а я хочу ездить в пустыни и горы. Когда-то занимался альпинизмом, и горы очень близки моему сердцу.

Теперь в нашей команде я и два финна — Ристо Хаверинен и Кари Нуппонен.

В 2013 году вместе с Кари и Ристо в Таджикистане в горах Гиндукуш на границе с Афганистаном.

В 2013 году вместе с Кари и Ристо в Таджикистане в горах Гиндукуш на границе с Афганистаном.

В пустыне ты узнаешь людей: в экстремальных условиях все черты характера проявляются. Задача — посетить как можно больше разных мест. Если иногда присоединяется еще кто-то, то сразу возникают проблемы, ведь все новички — люди денежные и альфа-самцы, и каждый желает установить свои правила. В пустыне так нельзя, цель должна быть одна у всех: вернуться живым и привезти как можно больше материала.

— Эти два финна входят также в учрежденное под вашим руководством Эстонское общество лепидоптерологов, то есть исследователей бабочек.

— Это созданное в 1998 году общество объединяет людей, связанных с изучением обитающих в Эстонии бабочек, в обществе состоят также люди из Латвии, Финляндии и Швеции. Все в основном любители, ведь профессиональных исследователей бабочек в Эстонии не очень много.

Задачей и было объединить как любителей, так и профессионалов. Любители очень много разъезжают — как по Эстонии, так и за рубежом — и собирают материал, у профессионалов не так много возможностей для этого. Этим материалом мы потом делимся друг с другом, собираемся вместе и помогаем друг другу.

В нашем уставе указано также исследование мировой фауны. Например, у нас имеется договор о сотрудничестве с Владивостокским научным институтом, мы являемся также членами обществ лепидоптерологов испаноязычных стран и стран Южной Африки. Благодаря этому у нас налажен хороший обмен информацией и есть важные для деятельности разрешения.

В декабре 2016 года в Южной Африке на мысе Доброй Надежды.

В декабре 2016 года в Южной Африке на мысе Доброй Надежды.

— Такие экспедиции, очевидно, недешевы?

— Хобби и стоят дорого — особенно хобби больших мальчиков. (Смеется.)

Деньги идут из собственного кармана или от спонсоров, заинтересованных в таком материале или поездках в определенные места. Например, я всю жизнь езжу в горы и пустыни Средней Азии, очень хорошо знаю этот регион и тамошних людей, мне очень легко получить там разрешения как на отлов, так и на вывоз, у меня есть контакты с людьми из заповедников, с местными водителями… Финны заинтересованы в том, чтобы я ездил с ними, и они частично или полностью оплачивали мои расходы. Я ничего там, правда, не зарабатываю, но и расходов тоже нет.

— Следовательно, организационная часть ложится на ваши плечи?

— Подготовка начинается по меньшей мере за полгода до начала полевых работ. Надо добыть свежие новости и изучить процессы развития в странах, куда мы направляемся; освежить старые и найти новые контакты; найти правильные транспортные средства вместе с водителями; договориться о ценах, маршруте, пограничных разрешениях, о разрешениях на отлов и вывоз бабочек, о разрешениях на отлов в заповедниках; найти повара, позаботиться о кухонном снаряжении и меню; обеспечить безопасность группы и решить еще целый ряд задач. В ходе самой экспедиции постоянно возникают неожиданные ситуации и проблемы, которые приходится решать на месте.

— Очевидно, важно знать также местные обычаи?

— Конечно. У меня Коран прочитан дважды, ведь если ты едешь в Среднюю Азию, то знание Корана просто необходимо. Кроме того, я интересуюсь тюбетейками и молитвенными ковриками, это тоже во многом там помогает. Если ты носишь тюбетейку и вечером разворачиваешь молитвенный коврик, то пастырь, смотрящий на тебя сверху, не поймет, кто ты. А мусульманин никогда не нападет на мусульманина, не украдет у него. На неверных можно, а на единоверцев нельзя, даже если это белые люди. Так что я благодаря этому тоже был защищен. Или же, к примеру, когда разговор заходил о какой-нибудь теме из Корана; я и сам не раз начинал его, чтобы они видели во мне ровню. Некоторые говорили, что я знаю Коран лучше них. От этого очень много пользы в экспедициях, когда ты отвечаешь не только за свою жизнь, но и за жизнь своих спутников.

— Бывали ли у вас критические моменты?

— У меня нет. Я знаю людей, которых обворовывали, избивали и у которых конфисковали материалы. Я очень многие вещи просчитываю заранее, у нас всегда хорошие отношения и контакты с местными, люди нам помогают. Бывают и равнодушные, но враждебных нет.

Самая большая недоброжелательность возможна со стороны работников заповедников, когда они не понимают, чем ты занимаешься. Если же ты сядешь с ними, поговоришь и покажешь разрешения, то отношение меняется.

Например, когда мы были в Памире на озере Сарез, разрешения у нас не было — я и не знал, что для этого требуется отдельное разрешение. Мы сели и разговаривали с охранником, пока он не выдал нам разрешение.

— Там в заповедниках есть охранники?

— Да, охранники. Там можешь не только получить штраф, но и попасть в арестантский дом, если поедешь без разрешения.

Охота на бабочек
на минном поле
  • Отправляясь в Среднюю Азию, надо всегда учитывать возможные риски. Как в Узбекистане, так и в Таджикистане мы забредали на минные поля, пограничники нас арестовывали и завязывали нам глаза… В Таджикистане очень строгий контроль со стороны как КГБ, так и милиции, к тому же связанный с природой контроль — у нас всегда имеются разрешения как на лов, так и на вывоз, и еще разрешения на посещение заповедников. Например, в Таджикистане нужно в каждом районе начиная с Душанбе — а их очень много — подтверждать разрешения в местных учреждениях милиции, КГБ и заповедников. Если не сделаешь это, то последуют штраф, высылка или проблемы, которые придется решать на месте деньгами. У нас, правда, разрешения имелись всегда, но поди знай — ситуация меняется там постоянно.

    Раз мы находились на таджикско-узбекской границе, когда между ними как раз разгорелся конфликт, и все приграничные зоны были с обеих сторон заминированы противопехотными минами. Минные поля не картографированы, ведь использование противопехотных мин запрещено, а минные поля с годами переместились из-за эрозии горных склонов, снега и землетрясений, и сегодня никто не знает, где точно они находятся. Когда узбекские пограничники задержали меня с еще одним участником похода из-за предполагаемого нарушения границы, я им сказал, что еще один наш товарищ ходит там, чуть в стороне. Они ответили, что о его местоположении мы скоро узнаем по взрыву мины. К счастью, он вернулся живым и невредимым.

А в Африке получилось так, что в пустыне Калахари нас сначала и не пустили в заповедник. Тогда мы поговорили с охранником, и он пропустил нас, дав устное разрешение, а также показал, где можно ловить, а где нет. Прибыли на место, расставили ловушки, а ночью приехала машина с двумя мужиками, которые хотели нас арестовать и грозились утром конфисковать ловушки — у нас ведь письменного разрешения на нахождение там не было. Кроме того, мы стали жертвами сильной вспышки расизма.

Утром, когда на работу пришел чиновник, который дал нам устное разрешение, и он подтвердил, что действительно разрешил нам ловить там, перед нами извинились.

— Почему вы вообще охотитесь на бабочек?

— В мире тысячи человек интересуются бабочками, собирают их либо из-за красоты, либо с научными целями. Большинство из них занимаются изучением местного мира бабочек или коллекционированием какой-то группы бабочек, и совсем незначительная часть лепидоптерологов ищут и описывают новые виды бабочек. Основой научной коллекции служит по возможности богатое собрание исследуемой группы, в котором представлены большие серии бабочек с исследуемой территории и соседних земель.

В коллекциях много не описанных еще видов бабочек, а многих из них и в природе уже не найдешь. Например, в 2003 и 2004 годах мы бывали в Казахстане, собирали там темного мотылька, и Кари описал пять новых его видов. Десять лет спустя мы поехали туда снова, но этих бабочек больше не нашли, так как биотопы были уничтожены. Если бы за десять лет до этого мы их не поймали, то никто и не узнал бы, что они вообще существовали.

В Средней Азии население очень велико, в старину они со своими отарами заходили на соседние земли, а теперь границы закрыты и на месте биотопы просто съедены. Если лошади едят выборочно, то овцы объедают все дочиста. А если нет пищевых растений, то не будет и бабочек, связанных с ними.

Для ночной ловли ставят палатки-ловушки, куда бабочек заманивают кварцевыми лампами. Чили, Сантьяго, февраль 2017 года.

Для ночной ловли ставят палатки-ловушки, куда бабочек заманивают кварцевыми лампами. Чили, Сантьяго, февраль 2017 года.

— Как вы вообще отыскиваете правильные места, где собираетесь устроить охоту?

— Я, конечно, энтомолог, но меня интересует биология в более широком смысле: растения, фауна, геология… Перед тем как ехать куда-то, изучаю это место, чтобы возникла какая-то картина, чтобы связать книжные премудрости с увиденным. Примером для меня служат путешественники прошлого и позапрошлого веков, являвшиеся универсальными учеными и изучавшие все, начиная с природы и географии и заканчивая климатом и насекомыми. Если изучать взаимосвязи в природе, тогда и возникнет понимание, как все функционирует и кто от чего зависит.

Например, ксиломойя ретинакс связана с полевым хвощом, следовательно, нужно искать биотопы, где он растет. Если же мы едем из-за темного мотылька, то он обитает больше в пустыне и степи, и, следовательно, в качестве питательных растений мы рассматриваем полынь. Хорошим помощником служит «Google Maps», где можно посмотреть снимки из космоса — очень многие редкие виды растений связаны с известковыми почвами, а из космоса видны белые пятна, являющиеся либо солью, либо снегом или известью. Известняковые биотопы мы выбираем также оттуда.

Появятся места
охраняемого обитания
ксиломойи стрикс
  • Сейчас мы занимаемся крупным проектом, охватывающим всю Евразию и Северную Америку — изучаем территорию распространения и биологию ксиломойи стрикс.
    Ксиломойя стрикс
  • Известны семь видов ксиломойи стрикс, один из них распространен также в Эстонии. Этот вид обитает во влажных тенистых лесах, гусеница бабочки питается в качестве эндофага стеблями хвоща, в нем же она зимует и окукливается. Характерные для этого вида повреждения на хвоще могут подтвердить наличие ксиломойи стрикс и без отлова самих насекомых.
  • Поскольку продолжительность жизни очень мала, то мы исследуем не только насекомых с крыльями, но и гусениц и куколок, а также повреждения, причиняемые гусеницами растениям, то есть ищем следы жизнедеятельности.
  • Ксиломойя стрикс является в Евросоюзе таким охраняемым видом, который требует создания заповедной зоны в каждом месте обнаружения. В рамках своего исследования мы нашли в Эстонии уже 34 таких места, но многие еще не обошли.
  • Сейчас вместе с Министерством окружающей среды уточняем координаты мест обнаружения и режим охраны.
  • На госземле ограничения немного серьезнее, на частной земле — послабее, но, например, нельзя вести сплошную вырубку, подлесок должен оставаться, ведь хвощ растет во влажных и тенистых лесах. Если вырубить или даже проредить подлесок, то солнце высушит биотоп — хвощу это не повредит, но гусеницам бабочки не понравится и она там исчезнет.

Помогают, конечно, и указания знакомых. Маршрут нужно составить как можно оптимальнее, ведь все стоит денег: время, авторемонт, дорога… В начале этого года мы проехали в Аргентине и Чили за две недели более пяти с половиной тысяч километров.

— Как вы ловите бабочек?

— Днем — классически, сеткой. Сетки на бабочек особые — для дневных бабочек легкие и с большим мешком, а также из более прочного материала и с маленьким мешком. Ночью ловим иногда на приманку — на кормовую или, главным образом, на свет кварцевой лампы, с двумя или тремя лампами. У ламп спектры разные и несколько ламп дополняют друг друга.

— А дальше?

— В морилку с ядом. А потом на ватные матрасики, в которых бабочки сушатся, чтобы можно было положить их в коробку. Можно распрямлять и на месте, но тогда потребуются ящики, специальная доска и много времени.

— Какова средняя продолжительность жизни бабочки?

— Это зависит от того, что вы подразумеваете под продолжительностью жизни, ведь бабочка проходит четыре стадии: яйцо, гусеница, куколка и готовая бабочка. Если мы говорим только о стадии с крыльями, то она длится обычно две-три недели — у вида, а не у особи; у особи она длится один-два дня. Однако существуют также зимующие виды, и у них продолжительность жизни крылатого насекомого может достигать девяти-десяти месяцев. Весь цикл от яйца до яйца длится в среднем год.

Привлекательнее всего, конечно, насекомое с крыльями, его ловят чаще всего. Но очень интересна также стадия куколки. Если посмотреть на гусеницу, то она подобна пальцу: у нее все совсем иначе — как же из нее получается бабочка? Это мистическая вещь: в куколке вся гусеница, все ее органы растворяются — в куколке содержится просто жидкость — и из нее формируется совершенно новое существо, бабочка с крыльями. Это запрограммировано генетически, клетки сами знают, что должны делать. Просто для этого должны иметься правильные вещества.

— Куда поведет вас следующая экспедиция?

— Никогда не хочу говорить о таких вещах заранее — боюсь сглазить.



  • Издание страниц на тему окружающей среды поддерживает целевое учреждение «Центр инвестирования в окружающую среду» (Keskkonnainvesteeringute Keskus, KIK).

    Страницы в формате PDF можно скачать ЗДЕСЬ и ЗДЕСЬ.

  • Публикации на данном интернет-сайте не являются полным и точным отражением содержания газеты "Северное побережье" на бумажном носителе.
    Все опубликованные на данном интернет-сайте статьи и иллюстрации являются произведениями, защищенными авторским правом.
    Цитирование статей разрешено при наличии активной ссылки на страницу-источник.
    Перепечатка той или иной статьи целиком, равно как и существенных фрагментов, а также иллюстраций, возможна только с особого разрешения АО "PR Põhjarannik".
    Электронный почтовый адрес для связи с редакцией: info@pohjarannik.ee
    В случае жалоб относительно содержания публикаций можно обращаться в Совет по делам прессы: pn@eall.ee, тел. 646 3363.

    Kuulume SmartAD reklaamivõrgustikku.