Любовь, начавшаяся с похода по болотам

12. Январь 2017

Кюлли КРИЙС

Альпинист; гид-турист, гид-спелеолог и гид-натуралист; фотограф, защитник природы, советник по туризму и знаток камней — перебравшийся 42 года назад из Тартумаа в Ида-Вирумаа Энн Кяйсс знает здешние болота и водопады, озера и возвышенности как свои пять пальцев, а также без устали знакомит с ними других.

Без фотоаппарата Энн Кяйсс выходит из дома редко, в его фотобанке - огромное количество фотографий природы Ида-Вирумаа и прочих краев. Выставленный в комнате камней аппарат имеет на сегодня только ностальгическое значение.

Без фотоаппарата Энн Кяйсс выходит из дома редко, в его фотобанке — огромное количество фотографий природы Ида-Вирумаа и прочих краев. Выставленный в комнате камней аппарат имеет на сегодня только ностальгическое значение.

— Помнишь ли, с какого возраста у тебя возник интерес к природе?

— Это, правда, не мое собственное воспоминание, но от других я позднее слышал, что якобы в шесть лет позвал с собой соседского мальчишку на полтора года младше — и мы пошли смотреть, откуда течет вода в ручье, бегущем между близлежащими озами. Мы прошли несколько километров вдоль берега — через заросли и лес. К счастью, мимо случилось проезжать на телеге одному из соседей — он подобрал нас и привез обратно домой. Оттуда и начались мои походы; природы и леса я не боялся уже с самого детства.

— Но изучать что-то из этой области все же не пошел?

— Я очень хотел стать моряком и уже в 14 лет уехал из дома в Таллинн. В мореходку не поступил и пошел тогда в рыболовный техникум, чтобы стать радистом. Один курс отучился, но потом из-за плохого здоровья матери вернулся в Тарту, пошел работать слесарем на авторемонтный завод и поступил учиться в вечернюю школу.

На заводе начал заниматься спортом, затем были народные походы, и меня выбрали председателем туристической секции. Это значило, что я заведовал палатками и рюкзаками.

— Именно палатки и рюкзаки привели в альпинистский клуб?

— Да, в университетский альпинистский клуб. Через жену коллеги-водителя автобуса мы туда и попали.

В 1965 году я в первый раз получил путевку в альпинистский лагерь на Кавказе — на 20 дней за 14 рублей. Там учили лазать по горам и передвигаться по льду и… Мне это дело понравилось.

Во время путешествия по горному узлу Матча в Памире Кяйссу пришлось тащить на себе до пункта назначения снаряжение базового лагеря. "Это был тяжелейший в моей жизни рюкзак - 53 килограмма; два дня шел эти 18 километров".

Во время путешествия по горному узлу Матча в Памире Кяйссу пришлось тащить на себе до пункта назначения снаряжение базового лагеря. «Это был тяжелейший в моей жизни рюкзак — 53 килограмма; два дня шел эти 18 километров».

Через несколько лет я уволился летом с работы и поехал с другом на Кавказ. Устроились кочегарами котельной при прачечной. Без зарплаты, но с условием, что один из нас станет три-четыре дня топить котел, а другой в это время станет покорять вершины с официальными альпинистами, а потом мы будем меняться. За пару лет добились того, что стали одной из сильнейшей в Эстонии пар молодых альпинистов.

— Сколько горных вершин вы покорили?

— Тридцать-сорок, смотря как считать. С теми, что записаны в разрядной книжке, проще, но в действительности вершин было больше.

В Советском Союзе альпинизм без альпийского лагеря и такого аттестата был запрещен. Но мы, чтобы акклиматизироваться, выезжали вдвоем на Кавказ, забирались на какую-нибудь гору и проводили там несколько дней. Если погода была хорошая, то и палатку не ставили, спали просто так. Постояльцы туристической базы, приезжавшие покорять свои зачетные высоты, при виде нас порядком пугались: поднимаются наверх, поздравляют друг друга — все же первая в жизни вершина! — и вдруг кто-то говорит: «А там один спит». И потом другой: «А там еще один».

Я поработал на Кавказе и в горноспасательной службе, спускал вниз погибших и даже спас один вертолет.

Благодаря альпинизму обрел очень много интересных друзей и знакомых, а также случайных контактов. Меня удалось вытащить из тех узких рамок, где я когда-то находился — слесарь без какого-либо образования.

В середине 1980-х в роли руководителя группы на Кольском полуострове в Хибинах на вершине горы Ферсмана.

В середине 1980-х в роли руководителя группы на Кольском полуострове в Хибинах на вершине горы Ферсмана.

— Когда ты впервые соприкоснулся с Ида-Вирумаа?

— В 1967 году состоялся учебный поход тартуских туристических инструкторов по Кохтла-Ярвескому району. Начали мы с Симуна, дошли через Пунасоо до Туду, потом через болото Мурака до Варессааре, затем по болоту Ратва до Мяэтагузе, далее в Калина, до озера Консу, через Пухату до Чудского озера и по болоту Агусалу до конечной точки — Каукси. Прошли 237 километров примерно за 20 дней — самый крутой в Эстонии болотный поход, по всем этим крупнейшим болотам.

Перед болотом Мусталадва один мировой старичок сказал нам, мол, ребятки, не ходите в это болото — оттуда еще никто не возвращался. Мы сказали, что тоже не вернемся, а выйдем с другой стороны. Один километр, как было указано по карте, шли больше часа! Зону Элвесте проходили, опираясь с обеих сторон на двухметровые ольховые жерди. Известный нынче академик и исследователь черных дыр Энн Саар увяз в трясине так, что мы долго его вытаскивали.

— От того похода осталось настолько крутое воспоминание, что какое-то время спустя ты насовсем переселился в эти края?

— Он, пожалуй, тоже повлиял, причем здешние болота до сих пор одни из моих любимых мест. Однако главная причина была гораздо прозаичнее: Кохтла-Ярве являлся в то время единственным городом, дающим квартиры молодым специалистам. У моей жены было на выбор несколько направлений, и именно я посоветовал выбрать Кохтла-Ярве.

Я на год пошел бурильщиком на шахту «Ахтме» — чисто из-за денег, ведь в Тарту мы жили очень бедно, у нас даже мебели не было. Зарплата на шахте была приличная — в 1974 году меньше пятисот рублей в месяц не получали. Министр получал тогда 380 рублей.

Второй причиной приезда сюда стал действующий клуб туризма, я хотел все же продолжить заниматься своим хобби.

Первым рабочим местом Кяйсса в Ида-Вирумаа была шахта "Ахтме", где он трудился бурильщиком. На этом снимке он много лет спустя вспоминает былую должность в шахтном музее.

Первым рабочим местом Кяйсса в Ида-Вирумаа была шахта «Ахтме», где он трудился бурильщиком. На этом снимке он много лет спустя вспоминает былую должность в шахтном музее.

— Ты стал, наверное, первым, кто повел туристов в шахту?

— Мне шахта показалась интересной, я захотел показать ее и другим. Когда альпинисты приехали ко мне в гости, я выпросил у директора разрешение в виде исключения повести их под землю. Позднее такие экскурсии были еще.

Довольно скоро я стал подумывать о шахтном музее. Могу сказать, что в теперешнем музее есть толика и моих идей.

— В горы ходил по-прежнему?

— Конечно. Последний поход состоялся в начале 1990-х, когда одна группа студентов поехала в Норвегию в национальный парк Йотунхеймен покорять высочайшие норвежские вершины. Организаторы уговорили меня сопровождать группу и присмотреть там за ребятами. Там осуществилась еще одна моя юношеская мечта — я стал автобусным гидом.

Сейчас же лазаю только по местным горам, в основном фотографирую там.

— После года в шахте сосредоточился на спорте и туризме?

— Я был инструктором по спорту в горисполкоме, затем председателем городского совета «Калева», инструктором туристического клуба, а затем открыл свой туристический кооператив. Самыми известными начинаниями его стали походы на Курильские острова и Камчатку, походы в пустыню для детей на весенние каникулы и походы для взрослых по пещерам Центральной Азии на майские праздники.

На Камчатке рыбу ловят так: заходишь в воду по колено и ждешь рыбного косяка; под брюхо рыбины, которая захочет проскользнуть между ног, быстро подводишь руку и выбрасываешь рыбу на берег. Этого лососевого Энн Кяйсс поймал в 1977 году именно таким способом.

На Камчатке рыбу ловят так: заходишь в воду по колено и ждешь рыбного косяка; под брюхо рыбины, которая захочет проскользнуть между ног, быстро подводишь руку и выбрасываешь рыбу на берег. Этого лососевого Энн Кяйсс поймал в 1977 году именно таким способом.

Детские группы —
это вызов
  • Гиды часто побаиваются школьников, а мне нравится с ними играть, смотреть, в состоянии ли я еще выходить из статуса старикана. Иногда и щелчок по носу получал, эдакое пресыщенное превосходство…

    Детские группы иногда безжалостны. В автобусе всегда сажусь на сиденье за водителем, чтобы в зеркало заднего вида смотреть, что происходит в автобусе. Как только заговариваю об истории культуры или геологическом срезе, некоторые достают наушники и начинают кивать в такт музыке. Тогда рассказываю какую-нибудь глуповатую шутку, половина автобуса начинает смеяться, другие сразу это замечают и тоже начинают слушать: «Ага, старик опять прикалывается».

В начале 1990-х Мярт Маритс — в бытность свою уездным старейшиной — взял меня на полставки советником по туризму. На меня в то время смотрели с некоторым удивлением: туризм в Ида-Вирумаа? Здесь преступность, загрязнение, мафия — и Кяйсс говорит о туризме?!

— По карьерной лестнице ты шел вверх, а в смысле хобби потихоньку спускался с горных вершин?

— Я классический пример того, как «дегенерирует» человек (смеется), — среди альпинистов слово «турист» бранное.

Поскольку в Эстонии давали путевки только в три альпийских лагеря, где мне был знаком уже каждый камень, а мне захотелось посмотреть и другие места, то я пошел в горный туризм. Побывал на Камчатке, но хотел посмотреть также вулканы, а поскольку Камчатка — не район горного туризма, то пошел в пеший туризм, что опять же ступенька вниз. Затем пришли автобусные экскурсии, с точки зрения альпинизма особенно нелепые. И вот теперь я дошел до шахтного музея, то есть мой уровень опустился ниже уровня земли.

— Когда ты открыл для себя водопады Ида-Вирумаа?

— Когда приехал в Ида-Вирумаа, стал искать интересные места, чтобы показывать приезжающим в гости друзьям — и объяснять, почему я все еще здесь.

Измерение и
обнаружение
водопадов
  • Я долгие годы в порядке хобби ездил измерять водопады. Научного значения эти измерения, конечно, не имеют, но какую-то картину все же дают.

    Поначалу просто привязывали груз к полученной в лесничестве 50-метровой измерительной ленте и свешивали ее через край. Но ведь водопады падают дугой, и такое прямое измерение с берега не давало точного результата. Потом я изобрел этакую помесь крана и спиннинга из двух соединенных один за другим старых фотоштативов, на конце устройства имеется карабин, через который и проходит измерительная лента. Протягивая его с края берега, можно получить уже более точный результат измерения.

    Весной 2011 года я измерил два водопада, о которых до сих пор знали только местные люди, — мызы Тойла и Мартса. С берега оба не видны, а теперь о них больше говорится — и интересующиеся знают, где искать.

При народных походах у туристического клуба всегда имелся один контрольный пункт в Валасте. Все тойласцы знали водопад Алуоя, но дальше о нем не слышали. По заказу совета по туризму я выполнил исследование, касающееся глинта Онтика и его достопримечательностей. В то время туда не пускали — пограничная зона. Я захотел проводить там занятия и соревнования по альпинизму. Получил спецразрешение на расчистку в Сака 150 метров глинта у водопада Карьяору от мха, корней деревьев, осыпающихся камней — и там несколько лет проходили чемпионаты как Эстонии, так и Прибалтики по скалолазанию.

Тогда я стал изучать, где же можно спуститься с глинта к морю. Измерял и фотографировал эти водопады в любое время года, открывал обледеневшие формы водопадов. Пару лет назад открыл также два новых водопада. Местные о них, конечно, знали, но официально они нигде не значились.

— Учета туристических групп, которые благодаря твоей работе гида в течение десятилетий открывали для себя Ида-Вирумаа совсем с другой стороны, ты не ведешь, однако каковы те места, куда тебе вновь и вновь хочется вести их?

— Глинт Пяйте, конечно. Я знаю, где там можно спуститься. Это единственное место, где с берега видно глинт. В Мартса тоже иной раз видно, когда свежие оползни сдвигают лес.

Во-вторых, Куртнаская озерная система, где много достойных показа мест. Берег Чудского озера, конечно, болота. Особенно мне нравится Агусалу — тамошние гривы, гребни которых выходят на поверхность. Там ты можешь идти по пояс в воде и вдруг набрести на такое маленькое песчаное место, где можно поставить палатку, а вокруг будут топкие болота.

Я до сих пор делаю открытия для себя: когда-то слышал о крытом мосте Яруска и снимки его видел, но воочию увидел только в прошлом году. Теперь уже несколько групп свозил туда.

Камни в комнате и
святилище
  • В молодости мы довольно много ходили в горы, тогда нас часто спрашивали — почему мы туда идем и что там ищем? Полушутя можно сказать, что своей комнатой камней я и раскрываю, что я там искал.

    Первый камешек привез со своей первой горной вершины на Кавказе; дома определил, что это обычный кварц. Отсюда возникла традиция везти камни с вершин и позднее дома определять их. Позднее стал уже перед походом в горы изучать, что там можно найти.

    Сейчас в расположенной в шахтном музее комнате камней выставлено около тысячи горных пород и окаменелостей — со всех материков и более чем из полусотни стран. Каждый имеет свою историю.

    Десять с лишим лет назад мы с людьми из общества охраны природы начали создавать на вершине терриконика шахты «Кохтла» каменное святилище — место жертвоприношений для задабривания духов земли.

    В Кохтла-Нымме в то время велись канализационные работы, я и попросил экскаваторщика после окончания рабочего дня поднять ковшом на вершину горы один большой камень — он и стал центральным жертвенным камнем священной дубравы. И поскольку экскаватор уже был наверху, то я попросил также выкопать вкруговую двенадцать ям для деревьев.

    Из парка за народным домом принес маленькие дубки, проросшие в кучах собранных листьев, и посадил их вокруг камня.

    Вокруг камня постепенно возникает своего рода сад камней: почетной обязанностью всех приезжающих в святилище является привезти какой-нибудь своеобразный камень из окрестностей своего дома. В знак примирения за причиненный сланцедобычей вред.

— Тебе говорили, что ты со своими идеями опережаешь время.

— Мне говорил это лесничий Алар Сюда — мол, меня часто не понимают потому, что я делаю то, что до остальных дойдет только через годы.

В свое время я занимался клубом мальчишек; педагоги очень злились на меня, что я брал с собой в походы двоечников. Ругали меня и тогда, когда зимой я отправился с детьми на Чудское озеро в поход с ночевкой в палатках. Походы с детьми вошли в моду значительно позже.

Шахтный музей должен был ведь поначалу появиться в Кукрузе, а я уже тогда думал о шахте «Кохтла».

Каменное святилище сначала многим казалось осквернением святыни… Таких вещей было несколько.

— Ты несколько десятилетий связан с обществом природоохраны. Не чувствуешь ли порой, что заботливый природоохранник и ищущий экстрима гид сталкиваются друг с другом внутри тебя?

— Ты намекаешь на то, что я сказал на сланцевой конференции? Что будучи природоохранником я должен радоваться переносу кукрузеской горы, а будучи человеком туризма не хочу, чтобы это интересное место превратилось в обычную горку?

На самом деле такого столкновения особо не происходит. Скорее, я немножко провокатор и ищу конфликта, который интриговал бы.

Я всю жизнь был немножко с приветом; хочу отличаться от других, делать что-то по-другому.

Я делю людей надвое — на берущих и дающих. Одни прочитали много книг и прослушали много музыки, но они берут созданное другими. Другие хотят сами что-то отдать. У меня нет певческого голоса, художественных способностей и других больших талантов, но у меня есть желание давать, делиться тем, что, по-моему, прекрасно. Работа гида — хорошая возможность для этого: когда мне нравится какое-то место, то я хочу не для себя его приберечь, а показать как можно большему количеству людей.



  • Издание страниц на тему окружающей среды поддерживает целевое учреждение «Центр инвестирования в окружающую среду» (Keskkonnainvesteeringute Keskus, KIK).

    Страницы в формате PDF можно скачать ЗДЕСЬ.

  • Публикации на данном интернет-сайте не являются полным и точным отражением содержания газеты "Северное побережье" на бумажном носителе.
    Все опубликованные на данном интернет-сайте статьи и иллюстрации являются произведениями, защищенными авторским правом.
    Цитирование статей разрешено при наличии активной ссылки на страницу-источник.
    Перепечатка той или иной статьи целиком, равно как и существенных фрагментов, а также иллюстраций, возможна только с особого разрешения АО "PR Põhjarannik".
    Электронный почтовый адрес для связи с редакцией: info@pohjarannik.ee
    В случае жалоб относительно содержания публикаций можно обращаться в Совет по делам прессы: pn@eall.ee, тел. 646 3363.

    Kuulume SmartAD reklaamivõrgustikku.