Фотограф-натуралист должен знать даже любимую ветку птицы

6. Июль 2017

Кюлли КРИЙС

Один из самых признанных эстонских фотографов-натуралистов Ремо Сависаар во имя получения хороших снимков проводит большую предварительную работу, изучая повадки птиц и зверей, а также целыми днями, неделями, а иногда и месяцами подкарауливает момент, чтобы поймать в объектив модель.

Ремо Сависаар (Mатти КЯМЯРЯ)

— Сегодня с самого утра идет дождь. При такой погоде, наверное, нет особого желания выходить с камерой из дома?

— А ведь дождливая погода — самая классная. Вот и сегодня я поместил в своем блоге снимок большого веретенника, на котором видно, что идет дождь.

Когда я не выхожу? Когда вижу, что погодные условия действительно такие, что снимок никак не сделать… Тогда я тоже выхожу из дома, но без камеры. Это другой экстрим, удовольствие и впечатления от природы. Взять хотя бы сильную метель — ты бродишь, ищешь и представляешь себя совсем в другом мире, ощущаешь и чувствуешь что-то совсем иное.

— Следовательно, выход на природу — это не только фотоохота?

— Для меня снимок — это бонус, а главное — это впечатления от природы. Хотя, потащился бы я ранним утром в болото, мучил бы себя после трехчасового сна и пошел бы только наслаждаться природой — без фотокамеры? Наверное, не всегда.


«Видите, большая горлица тут села. Это птица семейства голубиных, которую редко удается увидеть вблизи. Это, правда, не птица года, а ее родственница. Там, на макушке ели, у нее гнездо. Обычно каждую весну было видно строительство гнезда, нынче у них это дело шло наперекосяк, но думаю, что они все же гнездятся. Ведь природа сейчас отстает на две недели».


Я — любитель утром поспать. Если выйду вечером и ночь проведу на болоте, то нет проблем, это здорово. Но фотокамера и я — мы неразделимы.

В Ида-Вирумаа любимыми местами Ремо Сависаара являются окрестности Сака и дремучий лес в Поруни.

В Ида-Вирумаа любимыми местами Ремо Сависаара являются окрестности Сака и дремучий лес в Поруни.

— Если говорить о камере… Насколько удачность снимка зависит от того, чем он сделан?

— По сути, нет очень большой разницы, чем снимать. Определяющим является все же то, каково твое видение, знание природы. Роль играет даже не длина объектива — если знаешь птиц-зверей, знаешь их повадки, они сами подойдут к тебе поближе.

На обучении я показывал снимок камнешарки. Считается, что для съемки этой редкой птицы нужен очень длинный объектив. В ответ я рассказываю, как удалось сделать это фото на мысе Сырве. Я наблюдал, как птица кормилась там, а потом направилась к концу мыса. Я знал, что когда-то должна же она оттуда вернуться. Лежал и ждал — и тут она подошла, и шла, пока не оказалась в пяти метрах от меня — и я сделал красивый кадр. Затем следил просто глазами, как она прошла в полуметре от меня.

Человек изменяет
окружающую среду
  • В последнее время в природе слишком сильно ощущается, к сожалению, влияние человека. В течение последних трех лет у меня случалось ежегодно по три-пять неприятных сюрпризов: еду в какое-нибудь место, зная, что в это время там должен действовать конкретный вид, — а этого леса больше нет. Я потерял лес длиннохвостой неясыти, недавно потерял вблизи дома лес воробьиного сыча, а также место обитания рыси, где вырубили проплешины в большом лесном массиве — следов рыси там больше нет. Две недели назад поехал в одно место ушастых сов, а лесок, где было их гнездо, вырубили. Вырубки активизировались, и видно, что вырубают хотя бы понемногу, но везде, чтобы получить какую-то определенную массу. По-настоящему жаль.

    Поэтому численность видов неизбежно падает, некоторые виды уже не так просто найти. Туристы-натуралисты, приезжающие сюда, говорят, чтобы мы берегли то, что у нас есть — у них тоже когда-то было, а теперь они вынуждены ездить смотреть на все это сюда.

— Откуда приходят эти понимание и знание?

— Чистая практика. Поскольку я углубился в суть дела и меня это очень интересует, то изучаю место или среду конкретного вида, полностью в это погружаюсь. У меня есть обязательная литература — натуралистические и научные журналы, книги. Читаю и учусь. Поскольку являюсь также гидом, то часто мне задают такие вопросы, на которые я ответить затрудняюсь, поэтому расширяю также свой кругозор, чтобы знать как можно больше. А так как гидом работаю на английском языке, то нужно знать и англоязычные названия.

Чаще всего человек видит птицу на ветке — и тут же хочет сделать фото. И не смотрит, что если подойти к ней под другим углом, то фон получится лучше.

— За это время птица ведь улетит.

— Если там безопасная зона, то не улетит. Когда ты знаешь конкретные виды, то знаешь, где находится эта безопасная зона, до какого расстояния можно смело передвигаться, читаешь язык тела птицы или животного, видишь, встревожены ли они. Если дашь птице или животному привыкнуть к себе, то сможешь подойти очень близко.

— Только читая литературу этому, очевидно, не научишься.

— Я читаю, конечно, в книгах о повадках, но то, что ты видишь на природе, — это намного большее. В случае птицы какого-то вида я иду не с целью сделать фото, а для предварительной работы: наблюдаю за ней со стороны в бинокль, за ее обычной жизнью и повадками: где она бывает, надолго ли отлучается, куда возвращается. Например, у птиц есть любимые ветки, на которые им нравится садиться — там и можно их подкараулить. Я запоминаю эти ветки и в другой раз караулю рядом — птица сама ко мне подлетает и я получаю снимок.

Все это требует, конечно, много времени и не всегда приносит результат, но если ты знаешь вид и уверен, что она прилетит обратно на эту ветку, то в конце концов сделаешь снимок, хотя порой на это может уйти несколько недель.

— Легко ли научиться умению замечать, которое остро необходимо фотографу?

— Когда я начинал заниматься фотосъемкой, то бродил в Интернете по определенным фотосайтам и анализировал снимки. Это был учебный процесс, я просматривал по 30-40 снимков в день. Я и сейчас этим занимаюсь, просматриваю в день не менее 150 разных снимков. Работы других фотографов, приходящие ко мне в потоке новостей, постоянно держу в поле зрения.

Фотообучения провожу как для групп, так и персонально — сначала теория, а потом вместе отправляемся снимать.

Фотообучение Ремо Сависаар проводит как групповое, так и индивидуальное.

Фотообучение Ремо Сависаар проводит как групповое, так и индивидуальное.

— Обучаете себе конкурентов?

— Так и есть (смеется). Особенно, когда провожу индивидуальное обучение и мы вместе ходим снимать: тогда чувствую, что фото начинают очень походить на мои снимки.

У меня есть, конечно, свои любимые места на природе, которыми я не делюсь. Самым большим богатством фотографа-натуралиста является не техника, а его знания и излюбленные места.


«Слышите: тот, кто сейчас подал голос, подал знак тревоги — при таком сигнале надо оглядеться. Смотри, вот он — разбойник: ястреб-перепелятник, поймавший птицу — в когтях у него какой-то комок. Это может быть птенец дрозда, которого он теперь в лесу съест — там имеется какое-нибудь определенное дерево, на котором он питается. Если отыщешь это место и будешь изо дня в день сидеть и ждать там в укрытии, то получишь нужный снимок. У меня его еще нет, у меня есть теория».


— Чьи повадки вам знакомы лучше всего?

— Пожалуй, семейства совиных — я очень много наблюдал за разными совами. У меня есть определенные виды, которые я увековечиваю в определенные периоды, — сейчас заканчиваются последние недели года ушастой совы, осенью начнется черед воробьиного сыча, затем — длиннохвостой неясыти, которая останется до весны. В промежутке, если повезет, появится ястребиная сова — зимняя гостья с севера.

Иногда природа дарит благоприятные возможности, попадаются чудаковатые особи — животное или птица, которые терпят человека дольше обычного, например, какой-нибудь обезумевший глухарь. Но тут нельзя переборщить с фотографированием, снимая его день за днем. Это утомляет птицу.

Вторая ошибка, совершаемая начинающими фотографами-натуралистами, когда, например, находят они лисят, а жизни этого выводка не изучили и часами ведут там съемку, не зная, что где-то находится их мать, которая хочет принести им корм, детеныши остаются голодными, привыкают к человеку, и это очень дорого животным обходится.

Звери и птицы должны быть для фотографа на первом месте — мы находимся у них дома и обязаны учитывать, что не должны их тревожить.

— Не видно ли иногда на работах, представленных на конкурс фотографий природы, что фотограф потревожил натуру? Насколько жюри это учитывает?

— Все зависит от того, хватает ли у жюри компетенции распознать это. На определенных снимках такое бросается в глаза. Но если подоплеки не знаешь, то… Например, если птица сидит на ветке и клюв ее полон корма, то можно сделать вывод, что дело происходит очень близко от гнезда. Если таких снимков у одного фотографа десятки, то, значит, он слишком долго там находился. Однако мы не знаем, был он там с укрытием или без.


«Видите, птица редкого вида прилетела сюда — средний пестрый дятел скрылся под деревом. Более распространенный вид — большой пестрый дятел, а средний встречается реже. Десять лет назад их было в Эстонии, может быть, пять-шесть особей, но на сегодня ареал их распространения настолько расширился, что они стали у нас довольно частыми. В прошлом году я даже нашел их гнездо, но теперь, когда пошел посмотреть его, обнаружил, что ветер, к сожалению, его уже сбил. Клюв у этой птицы слабый, ей нужна подопревшая древесина, чтобы устроить гнездо — тут, вероятно, ее гнезда нет. В этом районе средний пестрый дятел появился лет шесть назад, а теперь он водится, наверное, уже в каждом парке.

Есть и другие виды, мощно расширившие свой ареал, — например, большую белую цаплю двенадцать лет назад встретить тут было очень трудно, а теперь увидеть в период миграции хоть сотню больших белых цапель — уже не редкость. Конечно, существуют также виды, ушедшие от нас, — например, очень красивая сизоворонка еще десять лет назад гнездилась в Валгамаа, а на сегодня она в Эстонии вымерла».


— Когда у вас возник интерес к природе и фотоделу?

— Я был тартуским мальчишкой и лето проводил большей частью, ловя вместе с другом рыбу на берегу Эмайыги — оттуда, может быть, это терпение.

Фотография меня очень интересовала. Когда-то я снимал все, искал, что меня заинтересует. Когда-то дошел до природы — на этом и остановился.

Помню, у меня на пленке были очень редкие для меня кадры: лисята, свиристели, большой крохаль с птенцами. Когда получил ее из проявки и мне сказали, что что-то там не получилось и пленка угроблена, я почувствовал, что хватит — нужно покупать дигитальную камеру. Тогда только сам отвечать буду — если что-то угроблю, то только по своей вине.

В 2005 году купил зеркальную камеру, после этого снимаю чисто природу. Конечно, поскольку провожу также фотообучения и учу, как снимать другое, например, людей, то порой практикую это и сам.

В лесу Ярвселья осенью 2008 года - конечно же, с камерой.

В лесу Ярвселья осенью 2008 года — конечно же, с камерой.

— «Чисто природа» означает в вашем случае большей частью животных и птиц. Почему же не ландшафты? Они хотя бы стоят на месте.

Жизнью ради снимка
не рискую, но…
  • …иногда граница может исчезнуть. Зима, водоемы, текущая вода, подползаю к кромке льда, например. Конечно, каждый такой риск взвешен, но никогда не знаешь, что может случиться. Один раз мне «посчастливилось» при морозе градусов за двадцать провалиться в озеро вместе со всей техникой, когда искал обыкновенного щура. Сразу выбраться не удалось, только со второй попытки. Везде толщина льда была 15-20 сантиметров, а в одном месте я провалился.
  • Опасности большей частью можно предвидеть. Когда я зимой передвигаюсь по краю камышовых зарослей и вижу там следы деятельности кабанов, то приходится учитывать, что меня видно плохо и если я своим появлением кабана удивлю, то он может ответить атакой.
  • Как-то увидел, что надвигаются грозовые облака, и в плавающем укрытии вышел на воду — хотел снять серощекую поганку под дождем. Пошел дождь и получилось сфотографировать, но в какой-то момент раздался такой грохот, что я оглох и в глазах побелело — молния ударила близко. Тут уж я испугался до смерти: вспомнил совет — ни за что в жизни не лезть в воду в грозу. Плавающее укрытие было с металлическими дугами… а я там сидел. Сразу позвонил жене, рассказал, в каком я положении. Понял, что выбраться тоже не успею, просто терпел и ждал, когда гроза закончится. Два раза еще ударило, это было жутко, тогда я действительно боялся.
  • Пейзажная съемка на мысе Пуйзе в Пярнумаа тоже стала кошмарным опытом. Увидел, что приближается шторм — это идеально для ландшафтных съемок, — и тут начался дикий ливень, ветер, гроза. Тогда я, правда, попробовал быстро укрыться: полчаса ходу до машины, шел пригнувшись, а в руках нес металлический штатив…

— Это ошибочное мнение, будто ландшафты снимать легко. Что «делает» ландшафтное фото? Разные погодные условия: надо караулить облака, дожидаться хорошего освещения, ловить момент. Птиц-зверей, по-моему, легче снимать у нас потому, что их больше, а для пейзажной темы мне пришлось бы напрягаться больше. Основное место, где я снимаю пейзажи, — это Саадъярв: когда вижу, что падает такой-то свет, и знаю, что у меня есть, к примеру, пятнадцать минут времени, то у меня есть определенные места, куда я поспешу. Если есть час или больше, то иду на болото. Если бы находился на побережье, то, вероятно, снимал бы ландшафты значительно больше, там тем очень много.

— Делая фото, думаете ли иногда и о том, за сколько удастся его продать?

— Вообще об этом не думаю. Если встречается какой-то редкий вид, фото которого нет вообще, то, конечно, появляется мысль, что снять это надо, — ведь часто спрашивают, а предложить мне нечего. Я не хожу фотографировать с той целью, чтобы потом продать снимки. Тогда это превратилось бы больше в работу. Если долго занимаюсь какой-то фототемой и подстегиваю себя, то идет это чисто изнутри — я хочу заниматься этим.

— Можно ли в Эстонии нормально прожить, будучи фотографом-натуралистом?

— Если сам будешь стараться и делать, то можно. Но это ведь не только съемка, но и деятельность в качестве гида, это обучения, написание статей, природные вечера. Я сотрудничаю с зарубежными орнитологическими организациями, с охраной окружающей среды, с разными журналами. Однако ты сам должен быть активным и уровень должен быть высоким, ведь деятелей тут очень много.

— Какие снимки до сих пор остаются мечтой?

— Если бы в Эстонии, оказалась, например, полярная сова, то чтобы увидеть эту птицу, я поехал бы, наверное, хоть на другой конец страны. У меня свое отношение к совам, они меня очень трогают. Когда-то я долго разыскивал в Ида-Вирумаа бородатую неясыть, целыми днями прочесывал большие лесные массивы, потребовалось две недели, пока я не нашел ее и не сделал мощные снимки. Или мохноногий сыч — в Ида-Вирумаа я его слышал, но до сих пор не видел. Хорошо бы сделать какой-нибудь хороший снимок белки-летяги; я ее видел и фотографировал, но того, настоящего снимка еще не сделал.

О каком-то виде можно сказать, что поиск, ожидание и съемка его продолжаются вот уже тринадцать лет. Есть снимки, которые маячат в голове, — когда-то по каким-то причинам я решал их не делать. Мол, момент все равно не поймаю и лучше насладиться им невооруженным глазом. Как, например, когда длиннохвостая неясыть налетела на меня с безжизненным тельцем белки в клюве — я видел, что не успею среагировать. Это мгновение не повторилось. Или как рысь ест косулю, или волки задирают косулю.

Я воспринимаю это так, что путь интереснее конечного результата, я не мучаюсь во имя его достижения. При фотографировании природы вид — на первом месте, если бы я стал делать какие-то постановочные кадры, то у самого на душе кошки скребли бы. Оттого что это неправильно.



  • Издание страниц на тему окружающей среды поддерживает целевое учреждение «Центр инвестирования в окружающую среду» (Keskkonnainvesteeringute Keskus, KIK).

    Страницы в формате PDF можно скачать ЗДЕСЬ.

  • Публикации на данном интернет-сайте не являются полным и точным отражением содержания газеты "Северное побережье" на бумажном носителе.
    Все опубликованные на данном интернет-сайте статьи и иллюстрации являются произведениями, защищенными авторским правом.
    Цитирование статей разрешено при наличии активной ссылки на страницу-источник.
    Перепечатка той или иной статьи целиком, равно как и существенных фрагментов, а также иллюстраций, возможна только с особого разрешения АО "PR Põhjarannik".
    Электронный почтовый адрес для связи с редакцией: info@pohjarannik.ee
    В случае жалоб относительно содержания публикаций можно обращаться в Совет по делам прессы: pn@eall.ee, тел. 646 3363.

    Kuulume SmartAD reklaamivõrgustikku.