Ихтиолог и три медвежонка: от рыб к крупным хищникам

7. Декабрь 2017

Кюлли КРИЙС

Интерес ихтиолога Пеэпа Мяннила переключился на крупных хищников после того, как ему довелось понянчиться с брошенными матерью медвежатами. На сегодня он, главный специалист Агентства окружающей среды, стал одним из лучших в Эстонии знатоков волков, медведей и рысей.

Пеэп Мяннил (Фото: Мати КЯМЯРЯ)

Пеэп Мяннил (Фото: Матти КЯМЯРЯ)

— О ком или о чем рассказывает ваше последнее стихотворение?

— О водителях микроавтобусов — вообще не о природе. О том, что они носятся по нашим дорогам быстрее других водителей; я уже не один год замечаю это.

Я не поэт; если замечаю что-то вопиющее или волнующее, то пишу, и за год в среднем получается пара стихотворений.

— Что было вопиющим, когда родилась «Песня о волках», которая в вашем исполнении попала четыре года назад на диск панк-группы «Ajutine Valitsus»?

— Тогда — ничего, просто это была хорошая мысль. Поскольку мы хотели выпустить с ансамблем диск, но старых вещей было слишком мало и нужно было записать что-то новое, то я подумал, что одна вещь могла бы быть красивой и спокойной. Зная волков, мне не очень сложно было написать эти слова.

Концерт "Ajutine Valitsus" в Таллинне в клубе "Volta", 2012 год. (ЧАСТНЫЙ АРХИВ)

Концерт «Ajutine Valitsus» в Таллинне в клубе «Volta», 2012 год. (ЧАСТНЫЙ АРХИВ)

— К тому же как раз был Год волка.

— Вообще-то песня родилась немного раньше. А по случаю Года волка я написал детскую книгу «Susi, kriimsilm, metsatöll…». Годом раньше вышла еще более детская книжка «Karuelu aabits».

— А через два года — поэтический сборник «Jaht Loodus Armastus» («Охота. Природа. Любовь»). Сколько в ней охоты, сколько природы и любви?

— Больше всего охоты, потом природы и только потом любви. Не о любви между людьми. Этот сборник стихов не очень серьезный, немного панковский; в нем много насмешки и сатиры.

— Вы изучали в Тартуском университете биологию. Что этому предшествовало?

— Мои родители оба были учеными-натуралистами, палеонтологами. В кругу их знакомых были разные ученые-натуралисты, и я с детства соприкасался с природой. Мне нравились насекомые, рыбу стал ловить рано. При поступлении в университет было ясно, что выберу зоологическую специальность, но что буду изучать — насекомых, рыб или еще кого-то, — я тогда не знал.

В 1976 году с длиннохвостой неясытью в Сяргхауа. (ЧАСТНЫЙ АРХИВ)

В 1976 году с длиннохвостой неясытью в Сяргхауа. (ЧАСТНЫЙ АРХИВ)

К концу учебы занялся рыбами — и закончил университет как ихтиолог. Лесхоз Ярвамаа как раз искал егеря-рыбовода, это показалось очень практичным — вот и пошел работать туда.

— Какое отношение имеет Ярвамаа к рыбоводству?

— Никакого. Но в лесхозе существовала в то время идея заняться рыбоводством. В этом регионе рыболовных водоемов особо-то не было, но были искусственные водоемы, и считалось, что в них можно разводить рыбу. Идеей это так и осталось, там ведь хороших условий не было: несколько раз рыбу запускали, но зимой водоемы промерзали и рыба в них долго не жила.

— Так что в качестве рыбовода вы потерпели фиаско.

— Да, рыбовода из меня не вышло, но главным все равно была работа егеря, то есть сфера диких животных, ведь при лесхозе тогда действовало охотхозяйство. Нужно было ухаживать за дичью, охотиться. Позднее из лесхозов выросли самостоятельные государственные охотничьи регионы, которые первыми в Эстонии стали развивать охотничий туризм. Более десяти лет отработал там — сначала егерем, потом заведующим охотхозяйством.

— В то время и случилась история с тремя медвежатами…

— 8 марта 1998 года один охотник с собакой спугнул медведицу из берлоги, а там остались три медвежонка. В то время не особо знали, что делать с ними. Решили, что медведица не вернется, и на следующий день я забрал медвежат и повез в зоопарк — на поправку. Сходил к берлоге: по следам было видно, что медведица подходила довольно близко, но не к самой берлоге. Медвежата ночь провели в зоопарке, потом я вернул их в берлогу. Медведица все же окончательно ушла, так что еще через день я привез медвежат в охотхозяйство, и мы стали их выкармливать. Сначала из соски, потом они начали есть уже из миски — булку, кашу, мед… Месяц мы их покормили, а потом повезли в Россию. У директора зоопарка Мати Каала были связи с российским ученым, занимавшимся медведями, а тот знал человека, имевшего опыт выращивания и возвращения на природу медвежат, оставшихся без матери. Отвезли медвежат туда, а в июле забрали и выпустили на волю в Эстонии.

— Что с ними стало потом?

— Осенью обнаружили в Рапламаа останки одного медвежонка — не знаю, что с ним случилось. А два других жили в тех краях, осенью являлись к яблоням — все-таки приходили к людям искать пищу. На следующее лето их еще видели вдвоем — следовательно, перезимовали успешно. А больше ничего о них не знаю.

— С них и начался интерес к крупным хищникам?

— Да, волк, рысь и медведь — теперь ими занимаюсь. Хотя считают, что главный — волк, потому что это самый конфликтный вид и о нем говорится больше всего.

— Почему именно волк дает так много поводов для разговоров?

Охотник считает волка конкурентом
  • Некоторые охотники считают, что волк съедает их добычу. На самом деле волков у нас так мало, что на добычу охотников они не влияют, однако это мнение в охотничьей среде глубоко укоренилось еще с советских времен, когда этого очень опасного зверя следовало уничтожать любыми способами, и сохраняется по инерции. Кстати, охотник вовсе не заботится об овцеводах: задранные овцы служат лишь хорошим поводом, чтобы просить дополнительные разрешения на отстрел волков.

    В каком-то смысле это естественно: в отношениях между хищниками существует точно такая же конкуренция. Лиса, шакал, волк — все они конкурируют друг с другом. Если более крупному удается порвать более мелкого, то он это сделает — не потому, что голоден, а из-за конкуренции. Однако человек мог бы быть мудрее.

— Наверное, потому, что он задирает домашний скот. Как и другие животные, волк ленив — когда у него есть возможность легко добыть пищу, он ею воспользуется. Да и потомство вырастить — дело тоже довольно хлопотное. Волчат у волчицы рождается много — до десяти, и вот когда они уже захотят мяса… Задрать овцу — проще простого, чем за косулей гоняться. Да и одной косулей всех волчат не накормить, а овец волк задирает по десять штук — этого на всех хватит и еще останется.

— В последние годы волки резали в Ида-Вирумаа как овец, так и собак. В чем дело: их численность возросла или территория обитания стала меньше?

— В середине 1990-х у нас волков было в два с половиной раза больше, чем сейчас. В начале 2000-х их было меньше, чем сейчас, — из-за охоты. Сейчас положение среднее, примерно такое, как в 1980-х годах, когда ежегодно можно было отстреливать сотню волков.

Овцеводство очень развилось и изменилось. Встарь селяне содержали свой десяток овец очень аккуратно: не требовалось больших пастбищ, их ограждали; днем овцы находились вблизи дома, на ночь их загоняли в хлев. А сейчас большие отары пасутся на больших территориях, вдали от людских глаз, круглосуточно и круглогодично под открытым небом — волкам стало намного проще действовать. А поскольку ущербы большие, то об этом и говорить стали больше.

В 2009 году в Тарту в лаборатории мониторинга диких животных за вскрытием волка. (ЧАСТНЫЙ АРХИВ)

В 2009 году в Тарту в лаборатории мониторинга диких животных за вскрытием волка. (ЧАСТНЫЙ АРХИВ)

— В последние годы для Ида-Вирумаа выдавали очень мало разрешений на отстрел волков или не выдавали вообще.

— Один год их не выдавали из-за чумы свиней, хотя тогда и прироста поголовья волков не было. Его нет вот уже пару лет, в последний раз потомство было, когда волки резали собак и поэтому на них вовсю охотились. Отдельные волки или пары, конечно, имеются, но приличной волчьей стаи нет.

Ида-Вирумаа довольно редко заселен волками — как и Ляэне-Вирумаа с Йыгевамаа. В старину этот край был основной волчьей территорией, но эффективность охотников настолько выросла, что они в состоянии держать этот регион свободным от волков. А когда разрешений не дают, то делают это нелегально. По цифрам видно, что за это время численность волков там должна бы вырасти, так что десяток можно было бы и застрелить, однако не растет! Иной причины, как человек, этому быть не может.

— В последние годы большим наказанием для Ида-Вирумаа стали и вовсе медведи: разоряют пасеки, трясут яблони в садах, люди боятся ходить в лес.

Причин бояться медведя
больше, чем поводов
опасаться волка
  • Если волки в Эстонии и ее ближайших окрестностях в последний раз загрызли человека предположительно в 1870-х годах, то медведи нападали и даже убивали людей и в последние десятилетия.
  • Медведи очень трусливы. Если медведь нападает на человека, то это явно связано с самообороной или с защитой медвежат. Последний случай, когда медведь атаковал человека в этом году в Ярвамаа во время охоты, мог быть поначалу и вовсе не нападением со стороны зверя. Если медведь бежит в сторону человека, то это чаще всего вообще не нападение: медведь либо нечаянно бежит в сторону человека, либо хочет напугать его. Но если уж ты выстрелил в него, то это переходит в реальное нападение. Раненый медведь атакует обязательно.
  • Когда человек неожиданно оказывается близко к медведице с медвежатами, то она дает им знак и медвежата забираются на дерево; если человек этого не видит и подходит близко к дереву, то медведица может его атаковать. По той же причине не рекомендуется забираться на дерево, пытаясь убежать от медведя: если это медведица, то она решит, будто человек лезет за ее медвежатами.
  • Эти нападения были, так сказать, для устрашения: то есть медведь сбивал человека с ног или кусал, а затем убегал — целью не было убить человека.
  • В 2013 году мужчина пошел в лес поискать под корой деревьев личинок для рыбалки — и на него напала медведица. Мужчина, конечно, пострадал, но затем медведица убежала. Это был последний случай, когда зверь напал на человека без ружья. Ни разу медведи не нападали у нас на женщин. И более чем в половине случаев, когда медведь атаковал людей, речь шла о мужчине с ружьем.
  • Когда человек передвигается по лесу шумно, медведь убегает задолго до того, как человек до него доберется. Если медведица загнала медвежат на дерево и сама уйти оттуда не может, то рычит — и тогда человеку нужно пойти назад, а не вперед.
  • Овец и другой скот медведи задирают в Эстонии очень редко. На севере — в Норвегии, Швеции — они делают это намного чаще, да и к югу дела с этим тоже гораздо хуже. У нас медведи очень спокойные, вообще одни из самых спокойных.

— К медведям относятся совсем не так, как к волкам. Если волков воспринимают как конкурентов, то медведей — как ценную охотничью дичь. В Ида-Вирумаа охота на волков десятилетиями была очень сильной традицией; тут медведи обитали и тогда, когда в остальной Эстонии их не было. Медведь, бесспорно, является также одним из важных объектов туристической охоты — в Ида-Вирумаа, может быть, даже больше всего, ведь там сформировались компании туристической охоты. И единственная в Эстонии медвежья хижина тоже находится в Ида-Вирумаа.

Ущерба от медведей нынче было много по всей Эстонии. С учетом численности медведей, плотности их расселения и объемов ущерба, в Ида-Вирумаа вреда от медведей оказалось меньше всего по сравнению с другими уездами.

В прошлом году произошло два крупных изменения. Поголовье кабанов очень сильно сократилось, и поэтому исчезла какая-то часть кормовой базы медведей. Во-вторых, сильно ограничили также подкормку. Медведям приходится перестраиваться — они к резким изменениям, конечно, приспособятся, но это потребует времени.

— По мнению охотников, разрешений на медвежью охоту в этом регионе дают слишком мало, если учесть численность медведей. Не рассматривают ли Ида-Вирумаа в Таллинне как питомник медвежьей популяции в Эстонии?

— В последние годы медведи хорошо размножались. Вероятно, 2017 год оказался одним из лучших в этом смысле за все времена: выводки были очень большие, много было пометов из четырех медвежат, а в Ида-Вирумаа в одном было целых пять медвежат. Это тоже является причиной, почему медведей часто видят. А когда медвежья молодежь разбредется, то будут видеть, очевидно, еще чаще.

Мониторинг показывает, что численность медведей за последние шесть-семь лет не выросла. Медведей отстреливают примерно столько же, сколько их подрастает. Можно прогнозировать, что нынче их добавится больше обычного, может, в следующем году придется немного увеличить объемы охоты, по крайней мере в Ида- и Ляэне-Вирумаа.

Молодые самцы медведей могут больше мигрировать, даже оставаясь где-то подольше, но если там нет самок — а они, как правило, остаются в своем регионе, — то возвращаются. Так что, в Ида-Вирумаа нельзя разводить медведей, например, для Пярнумаа, и нет смысла поддерживать в Ида-Вирумаа высокую концентрацию медведей в надежде, что они перейдут в Вырумаа. Не перейдут!

— У рысей дела идут, наверное, не настолько хорошо?

— Положение с рысями у нас довольно плохое. Рысь больше всего зависит от косуль, как от главной своей добычи. Если косулям хорошо, то и рысям тоже, и наоборот. То, что рысям до сих пор приходится нелегко, является последствием тех тяжелых зим, когда численность косуль очень упала. В последние три-четыре года стадо косуль очень выросло и порой уже начинает создавать проблемы, но рыси за ним еще не поспевают. Охота на рысей запрещена уже третий год, но…

Свою роль играет, конечно, и браконьерство; когда численность рысей такая маленькая, то важна каждая особь. Может, следовало раньше запретить охоту на рысей, а то ведь она продолжалась даже тогда, когда поголовье косуль уже упало. В этом смысле я даже понимаю браконьерство: им занимались думая спасти косуль от вымирания. Ведь людям десятилетиями вдалбливали в головы, что одни животные хорошие, а другие плохие, и рысь явно относили к плохим.

— Агентство окружающей среды ежегодно сообщает, сколько и каких диких животных обитает в лесах Эстонии. Как получают эти данные и насколько они достоверны?

— Эта задача возлагается на охотников. Они проводят осмотры, очень много информации поступает также от камер на тропах. На основе их данных мы составляем картину по Эстонии в целом.

Раньше было так, что охотники говорили: у нас десять медведей. Теперь они тоже могут это сказать, но мы хотим конкретных осмотров. Мы отмечаем их на картах и видим также, что осматривал один и второй сосед, фиксируем разных самок, у которых имелось потомство. Объектами нашего наблюдения и являются самки с потомством: одиночек особо не различишь, да и не сосчитаешь.

Если известны данные наблюдения охотников и исходящая из них численность, а также данные об охоте, то, сравнивая эту динамику, можно задним числом сказать, что мониторинг со стороны охотников достаточно достоверен.

— А косули, лоси, кабаны?

— Охотники заполняют карты наблюдения и на них, хотя на их основании мы численность не оцениваем, а наблюдаем за приростом и внутренней структурой. У нас имеется такой метод, как перепись следов: по всей Эстонии отмечены большие квадраты стороной двенадцать километров, и охотники обязаны раз в год по снегу проходиться по ним и записывать все следы.

В 2008 году в Соомаа за переписью следов диких животных. (ЧАСТНЫЙ АРХИВ)

В 2008 году в Соомаа за переписью следов диких животных. (ЧАСТНЫЙ АРХИВ)

На лосей и косуль есть у нас квадраты, на которых мы весной пересчитываем кучки экскрементов. Так мы узнаем об относительной плотности заселенности и, каждый год наблюдая за тем же местом, видим изменения. Например, в последние годы лимит на отстрел лосей оценивается на основе этого показателя. Наблюдаем также за порчей молодого леса. Если объедено высоко и главным образом сосны, то речь идет о лосе, а косуля больше объедает елки. Там тоже подсчитываем кучки помета.

Телеметрические исследования косули в Вяэтса, 2012 год. (ЧАСТНЫЙ АРХИВ)

Телеметрические исследования косули в Вяэтса, 2012 год. (ЧАСТНЫЙ АРХИВ)

— Природное равновесие в наших лесах установилось?

— Человек пытается его поддерживать, ведь в действительности природного равновесия нет, поскольку человек очень сильно вмешался. Если бы человек поступал, как хищник, то, возможно, это равновесие возникло бы, но у человека явно другие интересы. Если в случае хищника ясно, что он хочет съесть свою добычу, то у человека еще много других интересов — например, природоохрана. В природоохране до сих пор делят вещи на хорошие, которые нужно охранять, и плохие, которые охранять не нужно. Природа постоянно меняется во времени, а некоторые природоохранные регуляции очень жесткие.

Мы, занимающиеся дикими животными, стараемся делать это очень гибко и быстро реагировать на ежегодные изменения.

Наблюдением за лесными животными я занимаюсь с 2005 года, сейчас данные Агентства окружающей среды служат главной основой при определении лимитов на охоту.

— Как часто вы попадаете в лес как охотник?

— Сейчас в связи с охотой на лосей — каждые выходные. Сам я очень сильно стрельбой не интересуюсь — скорее, с собаками выгоняю зверя на других охотников. Я уже лет двадцать как собачник, сейчас у меня живут очень старая карело-финская лайка и молодая такса, хотя толку от них нет.

В последнее время я делаю упор на рыбалку, она интересует меня больше, чем охота.



  • Издание страниц на тему окружающей среды поддерживает целевое учреждение «Центр инвестирования в окружающую среду» (Keskkonnainvesteeringute Keskus, KIK).

    Страницы в формате PDF можно скачать ЗДЕСЬ.

  • Публикации на данном интернет-сайте не являются полным и точным отражением содержания газеты "Северное побережье" на бумажном носителе.
    Все опубликованные на данном интернет-сайте статьи и иллюстрации являются произведениями, защищенными авторским правом.
    Цитирование статей разрешено при наличии активной ссылки на страницу-источник.
    Перепечатка той или иной статьи целиком, равно как и существенных фрагментов, а также иллюстраций, возможна только с особого разрешения АО "PR Põhjarannik".
    Электронный почтовый адрес для связи с редакцией: info@pohjarannik.ee
    В случае жалоб относительно содержания публикаций можно обращаться в Совет по делам прессы: pn@eall.ee, тел. 646 3363.

    Kuulume SmartAD reklaamivõrgustikku.